Логика определений поступка как ячейки психического.

Развитие научной мысли путем диалектического отрицания "созерцательно-приспособленческую" парадигмы подвел человечество к пониманию человека как реального, истинного творца мира и себя в этом мире. Сочетание свободы и необходимости в вчинковий действия впервые показывает реальный динамизм поведения, в котором человек выступает активным субъектом. Теперь поступок не подлежит непосредственному воздействию субстанции, атрибутов, а мыслится составленным из ситуативного, мотивационного и действенного компонентов, связь которых оказывается живительным для поступка. Человек определяется не слепой непосредственным действием фатума или субстанции, а тем, что она сама из себя делает.

Как примирить определение поступка внешними условиями и субъективностью время - вопрос, который волновал многих мыслителей. Чтобы ответить на него и при этом избежать «волюнтаризма» в трактовке поступка, о чем уже говорилось, следует более четко определиться относительно понятия условий, факторов, с одной стороны, и детерминант - с другой. Ситуативный аспект поступка необходимо рассматривать именно как таковой, что приводит, но не вызывает активность, в отличие от субъектного, собственно детерминирующего, определяющего ее как следствие своего деяния.

Различные ситуации могут дифференцироваться по критерию значимости, быть отнесенными к конфликтным или конфликтогенных, таких, генерирующие из себя антагонистические отношения индивидуального и общественного, создают коллизии и тому подобное.

Можно выделить также "пограничные" ситуации (типа ощущение приближения смертного времени, опасности существования), что освобождают человека от суеты будней, с особой силой раскрывают границы его бытия, историческую исключительность и незаменимость, ее «не-алиби в бытии» (М.М .Бахтин).

Ситуацию можно обозначить какой-то мере как "индифферентную", когда значимым становится незначительность, что нередко наблюдается на переломных этапах истории общества, в условиях резкого роста степени неопределенности норм и ценностей, когда до предела обостряется борьба старого с новым. При таких условиях конкретный человек перестает быть ценностью вообще, что находит свое отражение в чувстве отделенности от мира, одиночества, беспомощности, беззащитности и тому подобное.

Однако при таких внешних условий актуализируется ситуация внутренняя, а именно: глобальное переживание неудовлетворенности своим существованием, несвободы, своей зависимости от рока, субъектного бессилие в преодолении статичности жизни, что является самым психотравмирующим фактором, который "способствует" деформации сознания и деятельности, деградации человеческого, развития общей патологии.

Рефлексия недовольства существованием, основной причиной которой является деформация процесса развития, приводит к возникновению "суверенной" мотивации, более или менее осознанного желания противостоять зависимости, диктата, ограничением, обреченности, что включает в себя ситуация, отстоять свое естественное человеческое право на собственный выбор, знаменующий свободу духа.

Приведенное рассуждение, однако, не дает оснований считать ситуацию своеобразным "спусковым крючком" для возникновения или актуализации мотивации саморазвития. Пробуждаясь прежде всего из-за ситуативную предметность, она не сводится к ней, а формирует себя как отражение недостаточности ситуации и как свою идеальную самодостаточность. Итак, мотивация опредмечуеться не только из-за ситуации, но и из-за самой себя и этим переступает имеющуюся предметность ситуации, выдвигая требования с целью превращения ее в соответствии с мотивации.

Значение событий среды устанавливается в зависимости от характера этой среды, от жизненных установок индивида. Образование связующего или условного рефлекса, а они, по мнению В.М.Бехтерева и И.П..Павлова, представляют собой общий поведенческий принцип живого, является установление значений, связи между этими событиями, которые в отношении установок этого индивида в прошлом не имели между собой связей. Избирательность связи, ее динамика свидетельствуют об активности индивида. Он не только находит предпосылки ситуации, но и сам ее возлагает. Ситуация выступает проекцией его страстей на объективные условия его жизни. Поскольку страсть опредмечуеться, происходит развертывание ситуации, ее предметного содержания. Страсть угасает без этой ситуативной предметности. Если страсть еще не нашла этой предметности, она тем более становится страстью, или страданием, и поэтому оказывается силой, которая стремится к предметности ситуации. Пробуждаясь только через ситуативную предметность, она не сводится к ней, а формирует себя как отражение недостаточности ситуации и как свою идеальную достаточность. Иначе мотивация опредмечуеться не только из-за ситуации, но и из-за самого себя и этим переступает имеющуюся "переступает" имеющуюся предметность ситуации и выдвигает требования к ней, чтобы она менялась в соответствии с мотивации.

Возникает противопоставление ситуации и мотивации. Опредмечуючись согласно своей страсти, мотивация исчезает, воплощается в действие, исчерпывается в ней. Ведь это - действие, направленное на ее воплощение. Ситуация становится такой, как этого требует мотивация. Тогда наступает поступит-ном преобразования мира и самого индивида. В такой же степени, как ситуация антагонистическое мотивации, последняя взаимно антагонистическое действия. Изменение ситуации в соответствии с изменением мотивации порождает поступков действие. В самой ситуации оказывается значимость, конфликтность, коллизионность. Ситуативное начало многозначное, оно раздваивается, умножается на бесконечное количество значений относительно того же события, поэтому оно становится событием ситуации. Это дает основание для конфликтного отношения ситуативных значений. Доведенные до своего максимального противопоставления, эти значения соотносятся друг с другом как компоненты коллизии.

Каким образом человек может преодолеть несвободу, зависимость от стихии, рока, обреченности, различных неблагоприятных обстоятельств, ситуации в целом? Есть только один правильный путь - через переосмысление этой ситуации с ее внешними и внутренними условиями, факторами и детерминантами на основе познания и самопознания, пересмотра своих позиций, установок, изменения убеждений, если они противоречат истине, то есть через борьбу мотивов и выбор того единственного, которому должна быть подчинена вся активность.

По мнению Й.Гердера, разница между животными и людьми заключается в том, что первые проявляют верность своей природе, отдают должное необходимости, но только люди прибегают к произволу в своих поступках. Произвол - результат свободного выбора. Выбор, который заменил собой наследственность или насилие, является огромным прогрессом не только в политике. В такой же степени он переносит и чувства, и предпочтения с низких мест органической необходимости на небо идеализма, а с этим трудно не согласиться.

Но стремление к свободе, независимости, свободного самоопределения может иметь разный контекст и по-разному осознаваться, "разобраться" и "переживаться" человеком. К идее свободы человечество в целом и каждый отдельный человек приходят не сразу и не просто. Эта идея и соответствующие ей мысли и чувства выстраданные в никогда не усви-. домлюваний до конца борьбе с необходимостью, что сначала выступает в виде разумных ограничений, а со временем приобретает качества догм, которые нужно сломать.

Поступков попытка преодоления зависимости от ситуации тождественна осознанном стремлений к саморазвитию, к самосозидание. При этом преодоление ситуации не предусматривает экстремизма вроде полного уничтожения того, что было или еще существует, но не устраивает человека. Процесс создания нового включает как обязательный момент установления генетической связи того, что будет с тем, что было и есть сейчас.

Итак, следует иметь в виду, что, освобождаясь от ситуативности, так или иначе человек вынужден решать противоречие сознательного и бессознательного - как приобретенного и унаследованного (архетипов) сознательного и подсознательного - как современного и прошлого, забытого; сознательного и сверхсознательного - как того, что понятно и подкрепляется опытом, и того, что может быть или не быть, есть только в прогнозах, может только ощущаться интуитивно.

Освобождение от объятий ситуации, сдерживающих развитие, предполагает разрешение противоречий между сохранением и изменением, созданием нового, что "снимает" в себе старое, удерживает его как один из аргументов логики и истории развития человека.

Следует, конечно, отметить, что одной из реальных форм достижения независимости от ситуации может быть вчинковий акт, направленный на ее преобразования не только на внутреннем, но и во внешнем плане.

Итак, первым определением и формой проявления поступков активности является преодоление зависимости от ситуации, условий и обстоятельств или путем преобразования своих внутренних позиций, или же внесением изменений в саму ситуацию, превращение ее в направлении, что позволяет получить желаемые свободу и независимость.

Однако свобода "от" должно быть трансформирована в свободу "для". Опасность фиксации на ситуативных "мятежных" поступках, которые освобождают, отвергают, отрицают, отражает собой незрелый, инфантильный уровень учинковои активности. Путь к следующему определению и следующей логической формы вчинковости пролегает через целый ряд псевдовчинкив, форм довчинковои действия.

Это - поступки за подражанием, в частности с целью получения таких же оценок, которых заслуживает "образец"; поступки-демонстрации своих преимуществ перед другими или вч и н ы - п роты стоя н и массе, толпе; поступки альтруистические - "только для других", и поступки эгоцентричны - "только для себя".

Процесс генетического самопреобразования поступка, нередко осуществляется путем проб и ошибок, возвращается к своей настоящей природной качестве лишь тогда, когда на сознательном или даже интуитивно-подсознательном уровне он начинает служить потребности саморазвития психики в ее различных определениях.

Достижение такого рода подлинности, однако, определяется не игрой стихийных сил - внутренних и внешних, а активностью субъекта, как того, кто своей сознательной волей, совмещенной с чувством ответственности, учитывая ситуацию, объявляет наконец "победителя" в борьбе мотивов, отдавая предпочтение тому, что способствует развитию и отвергая то, что ему мешает. Такое решение дается иногда очень нелегко, сопровождается борьбой с иррациональными силами, которые склонны действовать в основном скрыто, коварно, маскируясь под насущный и единственно правильное.

Индивид не может перманентно находиться в коллизии, и как бы он не совершал, даже избегая самого поступка, он раскрывает свою внутреннюю, прежде всего моральную, суть. В коллизионном противопоставлении оказывается мотивация, связывает эти противопоставления. Между полюсами коллизии оказывается страсть как первое мотивационное определения. Страсть ищет свой предмет и, как только его находит, становится амбивалентной и должен сделать выбор для своего самоопределения. Она не может не осуществить выбор, чтобы не остаться без самоопределения, которое является выбором из альтернатив. Выбор никогда не исчерпывается и осуществляется перманентно. Выбор как возможность становится борьбой мотивов, которая является дальнейшим развитием страстей.

Только внутренняя диалектика, борьба мотивов, диалог с самим собой, по мнению К.О.Абульхановои-Славского, дают человеку при всей сложности внешней жизни чувство внутренней свободы, привычку и способность совершать на основе внутренних стимулов, с чем и связано осознание себя как субъекта, способного изменять ход событий.

Итак, уверенно можно говорить о мотивационный поступок, позволяет субъекту определиться в том, как использовать свободу, отвоеванную в ситуации. Это будет второе определение поступка как ячейки, снимает в себе, воспроизводит и творит движущие силы психического развития, начиная от инстинктов, глубинных неосознаваемых влечений к четко осознаваемых мотивов саморазвития.

Мотивация саморазвития актуализирует соответствующую потребность и трансформируется субъектом в определенную цель. Однако в какой мере процессы целеполагания и целеполагания имеют автоматический характер? Неужели и здесь существуют противоречия, преодоление которых требует специфически поступков активности?

Да, действительно, в момент перехода от мотива к цели человек сталкивается с непростой проблемой отделения "Я хочу" от "Я должен, обязан, вынужден". Определение цели предполагает соотнесение ее с целями окружения, "культурой желаний" общества, в котором она живет.

Надо иметь незаурядное мужество, чтобы удержаться от "предложений" относительно того, чего стоит, а чего не стоит "хотеть". Незаимствованные цель предполагает также проявление самостоятельности, выявление творческих сил и тем больших, чем дальше отстает она по содержанию и форме от существующих стандартов "целевых программ".

Процесс определения цели, целеполагание целеполагания логически завершается актуализацией проблемы средств, необходимых для ее реализации. Здесь проявляется противоречие, которое всегда существует между целями и средствами, потребностями и возможностями. Возникает проблема приоритетов в детерминации: или цель определяется возможностями, то есть наличием и уровнем развитости средств, степени овладения ими человеком, а также условиями - внешними и внутренними, которые могут быть благоприятными или неблагоприятными, или же средства избираются, находятся ли создаются в зависимости от требований , которые определяет цель.

Еще Г.Кониський говорил о необходимости выбора средств на основе детального обсуждения и обдумывания. Всякое обсуждение он понимал как обязанность искать, какие средства необходимы для достижения цели, решать, все они, или только некоторые одинаково необходимы, какие из них помогают больше, а какие меньше.

Средство должно быть одной природы с целью ее порождением, иначе он не может стать инструментом ее преобразования. Итак, если цель состоит в том, чтобы реализовать логику саморазвития, то пусть природ ниш им средством достижения такой цели может быть прежде всего поступок. Почему так?

Дело в том, что саморазвитие, создание себя по уровню креативности не имеют себе аналогов в системе деятельности человека. Тем более, что речь идет о создании собственной индивидуальности, шаблонов для которой не существует. Поэтому следует признать, что средства для достижения такой цели не могут быть заимствованы. их можно только создать, воздерживаясь при этом от легкомысленных намерений достичь максимального эффекта минимальными затратами. Понятна психологическая напряженность этого момента, если учесть, что институты социализации наперегонки предлагают "новые" и "эффективные" средства формирования извне психики, личности, субъектности, индивидуальности и тому подобное.

Следовательно, целесообразно говорить о поступков подчинения процесса средств цели деятельности. Это третье определение поступка. Если определение цели является для субъекта в определенной степени "поступком свободы воли", то выбор средств является поступком обязанности: средство с необходимостью должен быть подчинен цели.

Что означает это подчинение? Субъект усилием воли и с чувством долга перед самим собой и обществом концентрирует всю свою психическую энергию, всю силу своего "Я" на том, чтобы на психофизиологическом, функционально-психологическом, личностном и других уровнях все процессы объединились в едином направлении, подчинялись единой цели - цели самосозидание.

Как известно, даже человек, убежденный в правильности своей цели, желает ее наиболее полно реализовать и имеет для этого необходимые средства, может не достичь успеха, если будет медлить с решением о переходе к практическому действию, если от намерения не перейдет к самому действию.

Нерешительность может иметь достаточно веские основания, не считая даже чисто характерологических факторов тревожности, неуверенности и т. Переход от внутреннего (теоретического) плана в план внешней (практической) активности может, особенно если цель высокая, скрывать немало опасностей для субъекта. Ведь это - переход в другой мир с его пространством и временем, с его законами и правилами игры, со своеобразной динамикой ситуации, предусмотреть которую довольно сложно. Еще сложнее удержаться на выбранных позициях, не откажется от действия, когда условия (внутренние и внешние) складываются не лучшим образом, когда иррациональные силы, усиливают давление, пытаясь воспользоваться напряженной ситуацией переходного этапа.

Вот что советует в этом случае делать Э. Фромм. Хорошо понятно, пишет он, что самый важный фактор следует отыскивать в соотношении противоречивых склонностей, особенно касающихся неосознанных аспектов. Но если мы спросим себя, какие факторы способствуют свободе выбора, даже когда иррациональная склонность сильнее, то поймем, что ясное осознание ситуации является решающим фактором при принятии решения в пользу лучшего, а не худшего. При этом речь идет: 1) об осознании того, что хорошо, а что плохо; 2) об осознании того, каким образом действия в конкретной ситуации подходит для достижения желаемой цели; 3) об осознании сил, которые стоят по желанию, открыто оказывается, есть об осознании собственных неосознанных желаний; 4) об осознании реальных возможностей, между которыми есть выбор; 5) о том, какие последствия повлечет за собой решение в том или ином случае; 6) о том, что осознание как такое нам не поможет, если оно не идет бок о бок с желанием действовать, с готовностью взять на себя боль и потери, неизбежные, если действовать наперекор своим страстям.

Действительно, когда субъект принимает решение о переходе к практическим действиям, он должен переосмыслить свои цели и еще раз убедиться, что именно этого он хочет больше всего, переоценить средства, которые собирается использовать, учитывая уровень овладения ими и особенности конкретной ситуации, в которой собирается действовать, ее внутренние и внешние аспекты.

Уровень уверенности, решительности действовать может сильно колебаться, и иногда только твердая воля и страстное желание достичь цели позволяют сделать этот рискованный переход к неизведанному.

Таким образом, четвертым проявлением и определением поступка как ячейки психического, что обеспечивает связь внутреннего и внешнего, психики, сознания и деятельности, имплицитно и эксплицитно, идеального и реального, слова и дела, теоретического и практического, является поступок, позволяет суб 'объекта перейти от намерения к действию.

Чтобы выполнить принятое решение и действовать в целях, последовательно и умело используя выбранные средства, преодолевая сопротивление реальности, субъекту нужна нередко вся сила его духа, воли и энергии. Тем более, что исполнительская часть поступков активности может значительно превосходить по уровню креативности все предыдущие ее проявления. Мотивация преобладает действие своим идеальным содержанием. Действие, втянута в реальный мир, имеет богатый смысл, чем мотивация. В этом заключается одна из важнейших противоречий поступка.

Итак, практическое действие в ее поступков исполнении характеризует п пятый разновидность проявления и определения поступка как ячейки психического, что творит, развивает, совершенствует, отвергая и отрицая все то, что сдерживает, ограничивает, змертвлюе.

Однако на основании чего можно судить, что действие имеет действительно поступке! и характер. Чтобы прийти к такому или противоположному выводу, субъект должен оценить результат своей активности с точки зрения количественных и качественных, а также смысловых критериев.

Оценка результатов означает обратную связь между целью и тем, что получено в процессе выполнения. Нередко бывает достаточно трудно удержаться от завышенной к неадекватности оценки своих успехов, от самовиправдовувань в случае неудач, от обесценивания самой цели или попытки все "свалить" на неблагоприятные условия. Психологическая защита может предложить даже вариант уверенного утверждения о том, что такой, мол, отрицательный результат предполагался.

Поэтому понятно, что для адекватной, критической оценки своих действий, которые претендуют на поступки, нужна изрядная мужество и честность, определенный уровень нравственности. Кроме того, как отмечалось, шаблонов для измерения результатов поступка не существует. Критерии самооценки должны быть выработаны собственными силами и творчески использоваться применительно к каждому вчинкового проявления.

Итак, и оценки при определенных условиях может приобретать, как отмечалось, характера поступка и выступать в этом своем качестве шестым разновидностью учинковои активности, как рефлексивного по своей природе процесса, который строится по принципу обратной связи. Именно в плане осмысления результатов и способов осуществления своих поступков - тех, что уже есть в опыте, и тех, что только планируются, формулируется смысл жизни, определяется судьба, оценивается жизненный путь человека.

Понятно, что человеческая активность не ограничивается констатацией удовлетворенности или неудовлетворенности результатами своей активности, как и достижением или недостижением равновесия со средой. Смысл человеческого бытия состоит в том, чтобы выйти за пределы круга Напе-редвизначености, выявить и реализовать свой потенциал, добиться максимально возможного в уровне развития собственной психики И себя как ее субъекта. Именно поэтому каждый поступок не исчерпывается своим конкретным содержанием, а своим эффектом последействия включается в перманентный процесс самообогащение человека результатам собственной поступков активности. Это седьмой и условно последняя разновидность проявления и определения поступка, снимает в себе все предыдущие. Каждый осуществлен поступок создает качественно новую ситуацию жизнедеятельности индивида, выдвигает новую проблему, решение которой становится возможным только в контексте саморазвития психики ее субъектом.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >