Структурные особенности методов психологического исследования поступка.

Наблюдения. Если целью психологического наблюдения является раскрытие соответствующих закономерностей, то оно обязательно должно включать в себя момент интерпретации и даже определенные элементы теоретического мышления. М.С.Роговин отмечает, что с развитием научного наблюдения вступают во все большие права такие компоненты наблюдения, как замысел, система методов, осмысления результатов и контроль. Таким образом, наблюдение приобретает характер творческого процесса. Оно включает в себя не только отдельные психические свойства человека, а практически всю его психику и прежде всего личностные компоненты. В психологической литературе часто вспоминают явление, связанное с "личным уравнением». Он был открыт в 1795 году ученым Гринвичской обсерватории Маккелином и научно обоснованно ученым Кёнигсбергской обсерватории Бесселем. Оказалось, что точность наблюдения в астрономии зависит от учета скорости перцептивного процесса в той или иной наблюдателя и от внесения определенной коррекции в вычисления движения небесных светил. Если признать, что наблюдение является действием личности, то оно предусматривает такие психологические факторы, как внимание, готовность, ожидания. Дарвин называет в связи с этим еще такие черты, как настойчивость и терпение, принадлежащих к группе волевых качеств человека. Итак, в наблюдении сконцентрирована вся психика человека, становится при этом наблюдаемое ориентированной. Именно потому, что в научное наблюдение включено все психологическое богатство человека с его субъективными ориентациями, возникает проблема объективности наблюдения с возможностью повторения, контроля и т.

Проблема "личного уравнения" при ее последовательном раскрытии неизбежно приводит к проблеме личностного среза Вселенной (и другого человека), к проблеме оригинальности и т.д., то есть к проблеме творческого наблюдения, наблюдения как поступка. Это указывает на неравнодушное отношение наблюдателя к наблюдаемых явлений. Только такой поступок наблюдения становится органом исследования. В нем человек срастается с ситуацией, руководствуется определенными мотивами-целями * выбирает определенные средства воздействия (избирательность наблюдения и т. П.).

Когда говорят о познавательной силу наблюдения как метода, иногда путают две вещи: факт самонаблюдения (психолога-дос-лидника или подопытного) и сам внутренний мир человека. Она наблюдает саму себя и рассказывает о соответствующих явлениях. Полученные таким образом данные сначала выступают только как сырые факты. Объективные тивуючись в речи, мимике и т. П., Они становятся доступными для наблюдателя-психолога, а далее - и его объективной интерпретации. Свидетельство на основе интроспекции не могут быть ни правильными, ни ложными. Это натуральные факты - как голубые или карие глаза. И именно объективное наблюдение за человеком, которому присуще "личностное уравнения", тоже само по себе ни правильное, ни ложное и не может обеспечить научности исследования. Любое наблюдение - только начало познавательной деятельности человека. Оно продолжается в теоретическом мышлении, а далее - в исторической практике человека.

Чтобы достичь научности, наблюдение должно стать экспериментируя. Это происходит сначала в сфере мышления, а дальше мысленный эксперимент превращается в реальный, происходит с миром вещей. Именно в экспериментируя наблюдении происходит четкое выделение предмета исследования, отбрасываются случайности, осуществляются возможность проверки, дозировка раздражителей, измерение, точность. Экспериментируя мышления рождается в недрах мышления наблюдающего.

В становлении наблюдения вообще и научного наблюдения в частности можно условно выделить три стадии. В ориентационной активности живого существа сначала все оказывается таким, что может иметь определенное или и решающее значение. Поэтому первой стадией наблюдения является его сплошная форма без каких-либо акцентов на том или ином явлении, события, происходящего в человеке в связи с ее окружением. Можно даже говорить об определенной беспредметность такого сплошного наблюдения. По мере того, как в нем проявляются тенденции, связанные с возникновением избирательности восприятия, наблюдение становится выборочным и поэтому более предметным, существенным. Но избирательность через свое развитие является переходом от одной позиции видения к другой и становится, наконец, совокупность позиций, так что теперь наблюдения получает на этой основе новое качество и становится представляя, что раскрывает свой предмет в существенной совокупности его черт. Это вообще можно назвать интегрирующим, существенным, типизируя, ядровым, существенно-совокупным наблюдением.

Наблюдение имманентно переходит в эксперимент. Черты наблюдения является вместе с тем чертами эксперимента. Так, уже избирательность является результатом экспериментирования. При условии, что эксперимент показывает структурную полноту предмета, его существенные внутренние связи, экспериментируя мышления становится теоретическим. Вот почему, предварительно говоря, нельзя метафизически разделять наблюдение, эксперимент и теоретическое мышление. их изначально возложена на практическую основу. Выделение экспериментируя аспекта по наблюдению становится средством углубленного проникновения в суть изучаемого явления.

Эксперимент. Именно потому, что эксперимент позволяет "проходить" по всей структуре исследуемого события, он инструмент Ее изучение воспроизводит ее натуральную полноту. С самого начала следует помнить, что экспериментирование как процесс направляется определенной гипотезой, а гипотеза - жизненными наблюдениями. Хотя бы с какой стороны подойти к познавательной деятельности человека, она всегда раскрывает перед нами всю полноту своей природы.

В этих наблюдениях человек сталкивается с каким-то фактом, который ее чем-то впечатляет. Это - поступков встреча с фактом, это - социальная встреча психолога с миром людей. Возникает болезненное "почему?" и за ним - весь процесс психологического исследования, не имеет границ. М.С.Роговин проницательно заметил: "Основная и принципиальная сложность любого психологического эксперимента - умение в условиях огромного количества переменных выделить, проследить и установить закономерности изменений именно той переменной, которую и надо изучить. Прав В. Келер, когда говорил о то, что психологический эксперимент в равной степени является испытанием для подопытного, как и для экспериментатора ".

Психологическое исследование - это страстный бой между двумя учи-ными актами, это игра, имеет две стратегии - подопытного и экспериментатора, где один что-то скрывает, сопротивляется, вводит в заблуждение (сознательно или подсознательно), показывает равнодушие, а другой раскрывает, распутывает , разоблачает. В рамках этих межличностных контактов возникают, кроме коммуникативных трудностей, еще и трудности не менее серьезные - познавательные: соотнести найденные переменные между собой, чтобы дать интегрирующее толкования данной психологической события. Надо восстановить нарушенное в эксперименте целостность. Эксперимент продолжается. Он все больше требует применения метода научной абстракции. Интегрирования становится противоположным экспериментированию.

Основная задача психологического эксперимента, по С. Л. рубин-Штейн, заключается в том, чтобы сделать доступными для объективного внешнего наблюдения существенные особенности внутреннего процесса. С этой целью следует, варьируя условия протекания внешне видимой деятельности, подыскать ситуацию, в которой внешнее протекание вчинкового акта адекватно отражало бы внутренний психологический смысл. Только на основе экспериментального варьирования условий можно раскрыть правильность одной из возможных интерпретаций действия или поступка, исключив возможность всех.

С. Л. Рубинштейн устанавливает четыре особенности эксперимента, общие для ряда наук: 1) исследователь сам вызывает исследуемую им событие, не ждет на ее естественную появление; 2) исследователь варьирует, меняет условия протекания события, не надеясь на благоприятный случай; 3) изолируя отдельные условия и меняя одну из них при сохранении неизменными других, экспериментатор обнаруживает значение отдельных условий и устанавливает закономерные связи, определяющие изучаемый им процесс; 4) в эксперименте варьируются не только условия, их наличие или отсутствие, но и их количественные соотношения. Это позволяет осуществлять математическое обработки данных для проявления количественных закономерностей.

Психологический эксперимент, как известно, имеет два вида - лабораторный и естественный. В случае эксперимента лабораторного подопытный осознает, что он является объектом исследования, и это нередко приводит к нарушению обычного течения психических процессов - не только в плане их торможения или искусственного ускорения, но и в плане самого отношения подопытного к изучению именно его психологических свойств, их уровня в отношении других людей и уровня дарования вообще. Вот почему с самого начала возникновения эксперимента в психологии он касался прежде всего проблемы исследования психофизических закономерностей, а более сложные поведенческие акты можно было исследовать только методом анализа продуктов деятельности. Так рассуждал основатель экспериментальной психологии В. Вундт. Но технический прогресс и прогресс в изобретении методов психологического исследования привели теперь до такого состояния, когда границы эксперимента лабораторного и естественного (установленного 0. Ф. Лазурским) все разрушаются, и психологи располагают такие средства психологического исследования, которые удовлетворяют как лабораторную четкость, так и естественную непринужденность.

Всех преимуществ эксперимента он становится непригодным, когда речь идет об исследовании психологии людей прошлых эпох или об исследовании развития творческих способностей человека в течение нескольких возрастных периодов и т. В этих случаях психологи используют метод, о котором речь пойдет ниже.

Анализ продуктов деятельности. Продукты человеческой деятельности неисчерпаемые как по разнообразию стилевого характера, выражается в структуре и оформлении самого продукта, так и по уровню их завершенности, оригинальности, зрелости. Каждый продукт человеческой деятельности является ее материализованный поступок. Осуществляя своеобразную дематериализации этого продукта, психолог-исследователь будто идет назад и воспроизводит в своем мысленному эксперименте реальный вчинковий процесс, который уже отошел в прошлое. Сопоставляя ряд продуктов деятельности, исследователь ищет в них ведущую тенденцию, которая прокладывает путь к раскрытию реальных мотивов создания этих продуктов. На базе продукта вчинкового акта и его мотивации психолог наконец доискивается вероятных черт той ситуации, в рамках которой возникла побуждение к определенному роду деятельности.

Ученые-астрономы пользуются аналогичным методом. Чтобы изучить эволюцию звезд, они не могут ждать, пока этот процесс осуществится натурально. Они ищут звезды, находящиеся на разных уровнях развития, делают предположение о возможном порядке этих уровней и приходят к целостной картины, имеет значительную научную ценность. Открытие эволюции живого мира было совершено именно таким образом. Ученые, специализирующиеся на исторической психологии или психологии этнической, для своей цели используют такие продукты деятельности, как предметы искусства, произведения художественной литературы, исторические мемуары, биографические и автобиографические материалы, эпистолярное наследие простых и выдающихся людей, материальную культуру этнических сообществ, народов и тому подобное. В.Вундт на материале продуктов деятельности создал многотомный "Психологию народов", использовав данные, связанные с языком, мифологическими представлениями и обычаями. А. Н. Афанасьев, А. А. Потебня, А. Н. Веселовский, исследуя преимущественно "археологические" слои языка народа, воспроизводят его древние представления о природе, обществе, свое происхождение и тому подобное. Аналогичным методом пользовался Я. Гримм, когда готовил свой труд,

святой немецкой мифологии. Во Франции с конца 40-х годов нашего тия существует школа исторической психологии, созданная Е. Мейерсон, и преимущественно исследует исторические формы человеческого труда именно

материале продуктов человеческой деятельности. Отечественный психолог а историк Б. Ф. Поритее на этой же методической основе пытается раскрыть существенные психологические компоненты общественно-исторического процесса.

В психологической теории, а больше всего в практике существует потребность не только исследовать широкопланови закономерности исторического или структурного рода, но и осуществлять диагноз существующего положения или уровня психики того или иного человека с целью распределения людей на группы по характеру их пригодности к той или иной работы. С этой целью достаточно широко используется метод испытаний, или тестов.

Тесты в психологии поступка. Если дать испытуемому страницу текста и попросить вычеркнуть все буквы "е", встречающихся в нем, то, конечно, человек обнаружит какие-то свои черты в процессе этого испытания, а больше всего - свое внимание. На основании аналогичных испытаний мы можем сделать вывод (цуже примерный за истинностью) о годности этого человека, например, в корректорской работы. Но если мы предложим человеку на базе трех слов создать как можно больше предложений и на основе анализа ответов осуществлять прогноз о литературное дарование этого человека, то мы можем жестоко ошибиться. Психологический профиль писателя включает такие факторы и черты, которые совсем не оказываются в упомянутом испытании.

Чтобы сделать тесты более достоверными в выявлении, например, уровней дарования, психологи все чаще прибегают к так называемым батарей тестов - совокупности испытаний, которые в сумме дают некоторое представление о характере дарования подопытного.

Распространен в психологическом мире получили тестовые ме-тодики исследования интеллекта, предложенные Д. Векслером (США). Чтобы избежать искусственности тестовых обследований, он пытается связывать структуру интеллекта со структурой личности. С этой целью испытуемому предлагают 11 субтестов, ответы на вопросы которых должны дать определенные показатели уровня интеллектуальной одаренности человека. Так, субтест на общую осведомленность имеет следующий вопрос: "Почему солнце в темной одежде теплее, чем в светлой?" В субтесте на выявление общей понятливости подопытного спрашивают: "Почему человек, родившийся глухой, не может говорить?" Другие субтеста содержат обычные арифметические упражнения, а также задания на составление фигур из отдельных деталей без указания, какие именно фигур, на воспроизведение последовательности какого производственного процесса с рисунков, которые предварительно перемешаны, тошо. Аналогичные тесты были созданы Р. Амтгауером по выбору специальности и профессиональной пригодности, с попыткой раскрыть такие свойства личности, как волевую и эмоциональную сферу, потребности и интересы. В девяти субтестах Амтгауера содержится 176 задач. Одна из модификаций Миннесотского теста на творческие способности испытуемых принадлежит JE. Торранс, в основе которой лежит теория структуры интеллекта, разработанная /. Плфордом. Здесь есть тесты на завершение фигур, на совершенствование, необычное использование обычных вещей, догадку, на воспроизведение образов на основе звуковых раздражителей, на употребление какого-то предмета в необычной для него функции.

Так называемая "шкала прогрессивных матриц" Дж. Равенна не содержит в себе вербальных задач, что, по мнению автора, позволяет нивелировать влияние образования и жизненного опыта. Равен предлагает испытуемым своеобразные абстрактно-геометрические и другие рисунки-проблемы с целью выявления их умение находить в них непрерывность и целостность структуры, аналогию между парами структур, прогрессивные изменения в структурах и тому подобное. Равен предлагает свой метод для обнаружения не столько общих способностей испытуемого, сколько его специальных способностей к систематизации, логического мышления, раскрытие существенных связей между предметами и явлениями.

Личностный опросник английского психолога Г. Айзенка выходит из намерения автора осуществить точное исследование психологических структур личности и включает в себя 57 вопросов. Ответы должны быть только "да" или "нет". Несмотря на то, что испытуемый может давать тенденциозные ответы с целью получить выгодные для себя результаты (вопрос престижа и т.п.), Айзенк вводит так называемую "шкалу лжи", или коррекций на шкалу. Согласно определенной теории личности Айзенк спрашивал испытуемого: "Часто ли Вы испытываете тягу к новым впечатлениям и изменений, чтобы расшевелиться и почувствовать возбуждение?" Этот вопрос направлено на выявление фактора интроверсии. "Правда ли, что у Вас часто бывают подъемы и спады настроения?" Этот вопрос направлено на выявление фактора невротизма. "Все Ваши привычки хороши и желательны?" - Вопрос, который устанавливается по контрольной шкале.

Для исследования факторов личности американский психолог Г. Кэттелл предлагает различные формы личностных опросников, каждая из которых имеет 187 вопросов. Так, для выявления такого фактора, как "безопасность - обеспокоенность", Кэттелл задает вопрос: "Считают Вас среди других людей живым и склонным к оптимизму?", "Считают Вас за человека практичного?". Другой Миннесотский многопрофильный личностный опросник содержит 550 вопросов, касающихся ряда клинических симптомов и таких, затрагивающих социальные установки, самооценки и другие аспекты личности.

Другой ряд тестов построено таким образом, чтобы выявлять бессознательные тенденции личности на базе предъявления специально подобранных рисунков - от абстрактно-аморфных пятен в имеющих определенную сюжетную основу. Так или иначе эта методика учитывает данные психоанализа. На каждый рисунок подопытный проецирует свои скрыты не только от посторонних людей, но и от себя тенденции, идентифицирует себя с героями этих рисунков и опосредованно через них проявляет свои базовые личностные черты. Вот почему такого рода методика называется проективной.

Одна из самых старых и наиболее совершенных методик проективного характера принадлежит швейцарскому психиатру Г. Рор-шаха. Главный его труд - "Психодиагностика" - издана в 1921 году. Сама идея - найти диагностический смысл в чернильных пятнах - очень старая. С незапамятных времен люди искали себе развлечения в толковании очертания облаков, фантастических теней, разного рода пятен, не говоря уже о практике магии. Такие художники, как Боттичелли, Леонардо да Винчи и другие, проявляли аналогичным образом фантазию своих учеников. Перед появлением исследований Роршаха похожи тесты были предложены А. Бине, В. Анри, В. Уиппл и др. В 1910 году Ф. Рыбаков издал в Москве атлас экспериментального исследования психологии личности, где использовались пятна, в частности для изучения фантазии. Широко разветвленные исследования на основе чернильных пятен провел английский психолог Ф. Бартлетт, который пытался выяснить характер фантазии, мышления, интереса и других свойств личности. Польский психолог М. крой, обвиняет Роршаха в основательном эмпиризме и делает вывод, что в его нынешнем виде метод чернильных пятен не может быть применен на практике.

К проективных методик исследования личности принадлежит ТАТ - тематический апперцепционный тест. Его автор - американский психолог Г. Маррей. Слово "тематический" в названии теста говорит о том, что здесь исследователь имеет дело уже не с беспредметными пятнами, а с определенными тематически подобранными ситуациями, с героями, переживают острые конфликты. Однако и здесь остается принцип некоторой неопределенности, который должен обеспечить для подопытного проявление его бессознательных тенденций с помощью проекции на героев, изображенных на рисунках. Маррей пишет, что целью ТАТ является раскрытие доминирующих импульсов, эмоций, комплексов, конфликтов личности. ТАТ, за Марреем, способный раскрыть запрещены мотивы, подопытный не осознает. ТАТ применяется в зарубежной психологической и психиатрической практике для исследования расстройств поведения, психосоматических заболеваний, неврозов и психозов.

Осуществляются попытки эффективно совместить методику Роршаха и ТАТ как, взаимно дополняют друг друга. Исследователь показывает испытуемому ряд картин. Толкование их зависит от двух тенденций: 1) интерпретации неопределенной ситуации в соответствии с прошлым опытом и имеющимися потребностями; 2) испытуемый имеет тенденцию совершать поступки таким же чином, как и герои его рассказа. Чтобы завуалировать намерении исследователя, испытуемому говорят, что он имеет возможность обнаружить в этих рассказах свою фантазию. И он пытается сделать это как можно лучше и эффективнее. В достижении такого состояния подопытный освобождается от необходимости защиты от исследователя и показывает через героев рассказов самого себя. Материал теста составляют 20 рисунков с модификациями для лиц разного возраста и пола.

Особый акцент делает Маррей на включении подопытного в ситуацию рисунка, без чего интерпретация НЕ БУДЕТ валидных. О невключения в ситуацию свидетельствуют краткость и фрагментарность повествования, его безличный характер. Маррей делает акцент также на мотивационном включении подопытного в содержание рисунка, для чего ему предлагают сделать также выбор из двух рисунков того, который ему больше понравился. После этого испытуемый должен объяснить и оправдать свой выбор. В результате экспериментатор получает от каждого подопытного 20 рассказов, на основе которых, по Марреем, можно сделать определенные выводы о важных характеристиках личности. В толковании этих рассказов Маррей стремится достичь как можно большей объективности. Однако он сам хорошо понимает недостатки своего метода, когда заявляет, что современный психолог стоит перед альтернативой: исследовать с помощью малоадекватних методов проблемы достаточно важны, или с помощью достоверных методов исследовать мелкие темы. Сам Маррей в такой ситуации выбрал первый путь.

Тестовая методика С. Розенцвейга (США) была запланирована для исследования так называемой фрустрации, то есть реакции на какие-то неудачи или досадные недоразумения. Этот метод "рисуночная-фрустрационная изучения" заключается в том, что испытуемому показывают последовательно 24 рисунка, из которых каждый посвящен какой-то неприятной события, а в углу рисунка написаны слова одного героя. Рамка для слов второго героя остается пустой, и подопытный имеет ее заполнить. Тест Розенцвейга способствует выработке умения входить в ситуацию, видеть и переживать ее проблемность. Этим он приближается к методике вчинкового характера.

И все же проективные методы имеют тот существенный недостаток, что в них изобразительная часть является не целью, а только средством познания личности. Вот почему они не совсем полноценные объективности своих показателей. Язык служит не только для проекции скрытых мотивов человеческой психики, она является орудием познания и практического использования содержательной конкретной стороны объекта, имеющего общественную ценность. Вот почему все проективные методы должны быть основательно перепланированные в сторону раскрытия реального объективного содержания действительности. Человек раскрывает себя не только в центрация на своих болезненных переживаниях, а, может, еще и в большей степени в том, как она осуществляет децентрацию, то есть умеет объективно осветить природу и общество, как они существуют независимо от человеческого образа созерцания. Только такой подход сможет дать надежные показатели в исследовании человеческой психологии, пока остается безнадежным делом для сегодняшней формы проективных методик. Хотя подопытным предлагают придумать историю события на основе предложенных изображений, последние имеют статический вид. Это - существенный дефект проективных методов. Изображение должно быть таким, что формируется, то есть стоять динамичным. В него следует вдохнуть реальный процесс восприятия, понимания и мысленного воспроизведения поступков поведения.

В большом по объему словаре поведенческой науки, изданном в Лондоне в 1975 году (составитель Б. Вольмем), помещено около 250 статей, описывающих различные виды тестовых методик. Такое огромное количество последних должно настораживать вдумчивого психолога, свидетельствуя об их психологически существенную тождество, а различия носят в основном формальные признаки.

Моделирование как метод психологии поступка. Известный ученый М. Берн-штейн сделал интересное обобщение по становлению способов моделирования в истории науки. Он отмечал, что в зависимости от научно-технических достижений работу мозга (и психическую деятельность) понимали то в духе гидравлики, то по типу резонансной теории, то как телефонную станцию, осуществляет связи. Волновые процессы, полупроводники, мембраны, квантовые микропотенциалы, актомизиозинови електроеластични цепочки и многое другое - все это использовалось для моделирования не только физиологических процессов, но и психических.

Ссылаясь на А. Розенблюта и Н. Винера, М. Роговой советует психологам не забывать, что модель представляет собой не что иное, как овеществленная психологическое понятие. Со слишком сложных явлений, происходящих в мире, человек путем абстракции вычленяет определенные стороны этих событий, тем самым огрубляет их, но делает возможным познание и управления ими. Абстракция замещает часть Вселенной определенной моделью, осуществляет аналогичное поведение, но имеет более простую структуру. Если считать, что существуют также математические модели работы мозга (психического), как это утверждает С. Стивенс, то можно говорить о том, что все вообще интеллектуальные системы, структуры человеческих знаний составляют модель мировых явлений. Хотя познания является отражением действительности, оно является вместе с тем натуральным реальным процессом психической деятельности. Модель должна быть именно оречев-ным понятием, совокупностью этих понятий, их овеществленная системой. "Конструкция мозга", как ее представляет У.Эшби в одноименной книге, не является моделью ни физиологии мозга, ни психической деятельности. Вот почему М. Роговин имеет совершенно прав, когда замечает: "Для того чтобы ограничить понятие метода моделирования, следует, во-первых, исключить из него все нематериальные (мыслительные, логические) модели, без чего мы не можем отделить метод от отношения понятий, а во-вторых, подчеркнуть характер активного конструирования и воплощения в гетерогенной материале определенных свойств организма ". Принцип работы овеществленная устройств принципиально отличается от принципа работы идеального аспекта психического, так машинное моделирование дает лишь аналоговую структуру настоящей работы мозга, психической деятельности.

Моделирование является общенаучным методом познания. Кибернетика берет определенное психологическое или физиологическое представление и воплощает определенный психологический принцип в машинном устройстве. Экскаватор осуществляет операции, аналогичные рабочим движениям человека, но природа этих движений разная. То, что в работе человека механического, то и "моделируется" экскаватором. Изощренная работа компьютера, превышает операции человеческого мышления по скорости, функционирует, в конце концов, механически. В этом плане моделирования с помощью комьютера так же приближает нас к пониманию природы психической деятельности, как моделирование процесса счета в уме человека с помощью простой деревянной счетов.

Тот факт, что у ученых есть соблазн называть моделированием любой акт познания, делает нас более уверенными в том, что выделение того или иного метода в психологии, акцентуация на его особенностях в определенной мере условным делом. Методы, о которых шла речь выше, не только внутренне взаимосвязаны, но и диалектически переходят друг в друга. В этом духе любая классификация психологических методов является попыткой более практически направленной, чем четкой теоретической структурой.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >