ФЕНОМЕНОЛОГИЯ поступки

ПОСТУПОК в феноменологической ТРАДИЦИИ

Человек - это та, что выбирает себе.

Поступок как феномен человеческого бытия может рассматриваться психологией в русле различных познавательных систем, философских течений, научных традиций и теоретико-методологических направлений, а следовательно, с разных гносеологических позиций и на разных онтологических "глубинах", скрывающие в себе его сущностную природу.

Ближе к "поверхности" поступок феноменологически тождественно тому, что называется объективной поведением, внешним проявлением, реакцией на раздражитель и т. Д. Такого рода "поступок" находит своего исследователя и интерпретатора в "лагере" ортодоксального бихевиоризма, рефлексологии, реактологии т. Ведь для последних достаточно установить корреляцию между "стимулом" и "реакцией", чтобы гордо утешиться факту объективного познания человеческого в человеке.

Психология, признает внутреннюю детерминацию поступков активности, самопричиннисть в возникновении психических, душевных и духовных феноменов, "спонтанный" характер психической жизни и развития психики как самодвижения, опровергая обвинения в "субъективизме", "лицеприятия", "предвзятости", решается оставить "поверхность" и глубже погружаться в глубины человеческого естества - до первоисточников и утечек бытийности. Для такой психологии феномен поступка приобретает значение способа существования человека, способа самовыражения и утверждения в существенном.

"Благодаря чему человек вообще видит то многочисленное, что она видит?", - Спрашивает себя Хайдеггер. Что же есть в конкретной, "эмпирической" человеке, в его собственной природе такого, благодаря чему она становится способной совершать, не может не проявлять себя в вчинковий творчества? Откуда, из каких источников возникает и питается то, что мы называем смыслом жизни? Или сам человек несет в себе реальную возможность поступка, или она лишь исполнитель чужой воли, просто средство в игре внешних и чужих для нее сил, экспериментальная площадка для инопланетян или форма инобытия трансцендентального?

Психология, которая включает в свой предмет проблему источников и движущих сил развития человеческой психики и личности, душевного и духовного в человеке, проблему способа и смысла ее существования в мире, его бытия, имеет самоопределиться относительно внутренней природы вчинковости, правильно сориентироваться в своем движении к истине между Сциллой идеализма и Харибдой материализма, между субъективным и объективным, рациональным и иррациональным, между пояснительным и описательно-констатирующим, между наукой и фантастикой и тому подобное.

Какие же "опасности" и трудности ждут того, кто осмелится погрузиться в онтологические глубины вчинковости?

Так, с одной стороны, пытливый ум не может не очаровать совершенна и закончена диалектика познания Абсолютной идеей через человеческое существование самого себя. С другой - можно понять и тех, кого привлекает возможность, твердо стоя ногами (а не головой) на земле, найти сущность человека в совокупности всех общественных отношений.

Однако и первую (Гегеля), и второе (Маркса) философские системы, которые считаются кардинально противоположными, сочетает отношение к человеку как к существу, извне получает свою сущность, для которой быть свободной значит признать необходимость существующего положения, принять детерминированность своей конкретно-исторической судьбы как закон, обжалованию не подлежит.

Поступок как акт творческого душевно-духовного волеизъявления самого человека в таких условиях не представляется возможным. Вступая в дискуссию с Гегелем, Кьеркегор впервые остро и четко ставит проблему фундаментального выбора человеком самого себя, своего собственного жизненного пути и пути своего развития как личности, своей нравственной самосознания. Он считал, что только право выбора предоставляет человеку возможность сделать свою жизнь действительно прекрасным, спасти себя и свою душу, найти мир и покой.

1 действительно, только тот, кто имеет право на выбор, может считаться субъектом поступка, его автором, а не только исполнителем. А для этого феномен поступка должен иметь свое "сущностное представительство" в самой конкретному человеку, в способе его бытия.

Если же человеческая сущность не присуща человеку изначально, а "присваивается" ею как внешняя и при определенных условиях, то поступком следует считать именно акт деиндивидуализированных подчинения человеком своей жизненной активности установленным нормам и целям общественного бытия. Чем выше становится уровень личностного самоотречения, самопожертвования, тем выше сорт учинковости.

Здесь реальным субъектом поступка выступает общество с его независимой от человека и неизвестно кем или как установленной исторической логикой спонтанного саморазвертывания в пространстве и времени. На флагах такого общества может развеваться лозунг: "Все для человека, все ради человека!". Однако речь идет здесь о человеке вообще, абстрактного человека, что тождественна обществу. О конкретном человеке с ее поступков гонором здесь речь не идет, потому что она по сути является лишь средством общественного развития. Согласно ценными средствами для развития человека как общественного существа признаются такие поступки, как поступок самороз-вания в общечеловеческом, национальном, государственном или самоотречения от национального, самобытного ради "новой человеческой общности", поступок самопожертвования ради интересов общества и т. Д.

Идею поступка-самопожертвованию как высшей ценности и конечной цели, к которой вроде бы идет человечество в своем историческом развитии, ярко изобразил известный советский философ Е.В.Ильенков в своей "космологии духа", пытаясь, как он пишет, "установить в общих чертах о "объективную роль мыслящей материи в системе мировой взаимодействия". Вот как он видит эту роль: "Реально эта роль представляется так: человечество (или иная совокупность мыслящих существ) в какой-то, очень высокой, точке своего развития - в точке, достигается тогда, когда материя более или менее широких космических пространств, внутри которых человечество живет, остывает и становится близкой к состоянию, которое называется "тепловой смертью", - в этой роковой для материи точке - каким-то образом (неизвестным, разумеется, нам, живущим на заре истории человеческого могущества) сознательно способствует тому, чтобы начался обратный - по сравнению с рассеянием движения - процесс - процесс преобразования умирающих, замерзающих миров в огненно-раскаленный ураган туманности, рождается.

Мыслящий дух при этом жертвует самим собой, в этом процессе он не может сохраниться. Но его самопожертвование осуществляется во имя долга перед матерью-природой. Человек, мыслящий дух, возвращает природе старый долг. Когда-то, во времена своей молодости, природа породила мыслящий дух. Теперь, наоборот, мыслящий дух ценой своего собственного существования возвращает матери природе, что умирает "тепловой смертью", новую огненную юность - состояние, в котором она способна снова начать грандиозные циклы своего развития, которые когда-то снова, в другой точке времени и пространства, приведут снова к рождению с ее вистигаючих недр нового мыслящего мозга, нового мыслящего духа ".

Представленная даже в фрагменте идея поступка-самопожертвования, действительно, поражает своей грандиозностью и космологической масштабностью. Однако уже сам автор предостерегает читателя от слишком доверчивого отношения к своему произведению, представляя его как "философско-поэтическое фантасмагорию, опирающейся на принципы диалектического материализма".

Что же больше всего смущает научный ум при встрече с этой "фантасмагорией"? Первое и самое существенное - это неадекватность использования понятия самопожертвования по ситуации, в которой "самость" невозможна. Точнее говорить в данном случае о человечестве как жертву космического круговорота, которая лишена возможности свободного выбора (разве что между замерзанием и сгоранием), а следовательно, возможности свободно творчески поступать. В Ильенкова "мыслящему материи" и человечеству вместе с ней предопределено изначально стоять с огня и сгорать в огне. Даже материалистическая диалектика, о которой упоминает автор, с ЕЕ "спиралью развития" отступает перед роковой картиной замкнутого круга.

Однако и здесь действует диалектический закон "отрицания отрицания": поступок самосозидание может "отрицаться" только поступком самоуничтожения, и наоборот. Однако остается открытым вопрос о развитии, и снова возникают не новые темы: об ограниченности диалектического подхода к познанию действительности и что-то вроде "воспоминаний о будущем».

Если подумать, то все то, о чем шла речь, конечно, имеет определенный смысл. Человек как общественное существо должно быть внутренне "запрограммирована" на сохранение своего космического Храма и человеческого Дома. Можно согласиться, что существует такой онтологический слой человеческого бытия, в котором закладывается и развивается естественная готовность человека к поступку самопожертвования ради других, ради мира, в котором она живет.

Так, приписывая человеку естественное влечение к экспансии, присвоение, подчинения, колонизации бытия, можно сделать теории антропоцентризма. Другая пояснительная модель может строиться по принципу эквивалентного взаимообмена ("ты - мне, я - тебе»), который воспроизводит онтологическую взаимозависимость и взаимообусловленность сущего. Особенно это касается человека, "заброшенной" внутрь бытия.

Другое дело, если такого рода зависимость человека от мира, необходимость "платить долги" за свое существование, мотивация долга перед другими начинают преобладать в совокупности жизненных побуждений. Вот какую рефлексию современного положения человека в обществе предлагает известный нидерландский мыслитель Й.Гейзинга: "Великие боги эпохи: механизация и организация - принесли жизни и смерти. Они сделали весь мир управляемым, всюду проложили межчеловеческих коммуникации, везде создали возможности сотрудничества, концентрации сил, взаимопонимания . Но вместе с подаренными ими инструментами и орудиями они принесли цепи, задубилисть, скованность духа. Они переориентировали человека с индивидуализма на коллективизм, и люди полностью приняли это, однако из-за отсутствия благоразумия пока достигли лишь одного - реализовали все то плохое, что включает в себя всякий коллективизм: отрицание глубоко личного в человеке, рабство духа, - до того как заметили или поняли то, что в нем есть хорошего ".

Однако что же предлагает нам нидерландский мыслитель? Оказывается, также самопожертвование. "Новая аскеза должна быть самопожертвованием. Самопожертвованию во имя того, что может мислйтися как высшая ценность. Этой высшей ценностью равно не могут быть ни государство, ни народ, ни класс, но и ни собственное существование. Блаженными будут люди, для которых этот принцип может иметь только имя того, кто сказал: "Я путь, я истина, и я жизни". Здесь мы имеем еще один вариант поступка самоотречения, самоотчуждения.

Возможно, катарсис, очищение духа, сострадание и переживания страха перед трагедией бездуховности только И могут вознести человека к пониманию более глубоких истоков сущего, а следовательно, и к пониманию Пути, Истины, Жизни? Будет ли тот Путь новой, более совершенной формой выполнения Обязанности, уплаты Долга и проявления покорности Рока, как показывает Й.Гейзинга, сегодня наверняка говорить трудно. Важно только в футурологических упражнениях был не обесценивать человека в его субъектных возможностях, в способности к поступку самосозидание, а не только поступка самоуничтожения и самознущання над своей настоящей природой.

Не случайно еще Кант подчеркивал, что только через поступки, через жизненное поведение высоконравственного субъекта в мире укореняется выше порядок человеческого разума. И не случайно Э. Фромм, осуществив социопсихологический анализ современного западного общества, называет его книгой "Человек для себя", предостерегая против превращения человеком себя в средство существования, против самоотчуждения, обесценивание своей роли субъекта собственной жизнедеятельности. Человек не выбирает эпоху, писал Ж.-П.Сартр, но выбирает себя в ней.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >