Преходящее и вечное.

Важным определением экзистенции является выход за пределы существования, возможность стремление к чему-то более значимого, абсолютного, трансцендентного. В жизненном мире, который возникает как результат поступка экзистенции, человек существует в психологическом времени, уходящего года. Проходит детство, юность, зрелость, проходит время страданий и испытаний, проходит радостный миг вдохновения и взаимности. Но есть еще Истина, Справедливость, Добро, Бог, Красота, Любовь. Эти главные, высшие ценности, независимо от того, как каждый человек их называет, не могут не влиять на развитие личности, символизируя вечную, непреходящее.

В жизненном опыте каждого человека бывают ситуации, когда она чувствует открытость запредельном, потустороннем, то большем, чем она сама. Это может быть прозрение под влиянием переживания тяжелых испытаний или, наоборот, ощущение себя частью космической бездны, мудрой и гармоничной, в результате погружения в состояние счастливой влюбленности. Такие ощущения знакомы матери сразу после рождения ребенка. Они возникают и у художника, которому кажется, что он - только послушное орудие в руках Высшей Силы. К ним приводит также состояние религиозного экстаза, особенно после изнурительного поста. Иногда просто пребывание где-то на природе, в горах, на берегу моря, в лесу помогает почувствовать свою глубокую родство со всем, что тебя окружает, с прекрасным и вечным, что останется здесь и тогда, когда тебя уже давно в этом мире не будет.

Вспомним Сковороду, который ценил бытия именно как преходящее. Все, что существует во времени, он называл тенью, не истина ним, однако признавал, что преходящее есть для человека единственной реальностью, которую надо положить на фунт вечного, чтобы она засияла всеми красками жизни. "Тысячу теней бросает яблоня, так и единственная Божий человек - в тысячи наших жизней, ведь это тысячи образов преходящего. Скорбью преходящего, мимо-протекающей тени Сковорода противопоставляет веру в бессмертие лучшего в человеке. Преходящее касается мира теней и только способствует возвращению человека к самому себя. уходящего указывает своей недолговечности, что в его основе является постоянное, вечно существующее. Все наше исчезает, а место тени занимает вечность "(В.А.Роменець).

Преходящее, если его рассматривать вне вечным, становится абсурдным, случайным, поверхностным, неинтересным. Вечное, которое никак не воплощается в повседневной жизни, не сопоставляется с преходящим, становится абстрактным, нереальным, искусственным и потому тоже неинтересным. Преходящее всегда начинается в вечном, представляет собой некую долю вечного, воплощает вечное, развивает его. Вечный незаметно, неявно присутствует в найско-роминущому, в повседневной, обычной. Человек, который в водовороте жизни помнит об уникальности каждой его момент, который постоянно стремится к вечным ценностям, до внесения их в сферу временного, с корью и на что го, шаг за шагом приближается к самому себе, становится свободной.

Со времен позднего средневековья бытует христианская легенда о Агасфера, "Вечного жида". Когда обессиленный бременем креста Иисус шел на Голгофу и потребовав отдохнуть, Агасфер, который стоял в толпе, сказал: "Иди, иди", за что и был наказан - ему навсегда было отказано в вечном - в покое могилы. Возраст в век обречен Агасфер путешествовать по миру, ожидая второго пришествия Христа, который один может лишить его надоевшего бессмертия. Как отмечает С.С.Аверинцев, Агасфер - "это враг Христа, но в то же время свидетель о Христе, грешник, который поражает таинственным проклятием и пугает одним своим видом как призрак и плохое знамение, однако из-за именно проклятие соотнесен с Христом, с которым непременно должен встретиться в "этом мире", а в покаянии и обращении способен превратиться в доброе знамение для всего мира. Структурный принцип легенды - двойной парадокс, когда темное и светлое дважды меняются местами: бессмертие, желанная цель человеческих усилий, в данном случае оборачивается проклятием, а проклятие - лаской (шансом расчета) ".

Эта легенда имеет множество литературных воплощений. Новые и новые толкования, которые возраст в век сменяют друг друга, свидетельствуют о извечность проблемы, об отсутствии окончательного, абсолютного решения о необходимости внутри каждого индивидуальной жизни начинать свой, отдельный поиск. Нужно жизни, которым нечего дорожить, поскольку оно все равно не будет ни конца ни края? Чем для меня вечное и преходящее, исходя из сегодняшнего понимания конечности своего существования?

Многозначная вариация на тему представлена нашим современником - аргентинским писателем Хорхе Луисом Борхесом. Герой его рассказа, военный трибун римского легиона, отправляется на Запад в поисках города Бессмертных и после тяжелых испытаний, которые чуть не стоили ему жизни, достигает цели. Город оказывается безграничным, уродливым и бессмысленным, его перенасыщена симметрией архитектура не вызывает ничего, кроме ужаса и отвращения. Люди, построившие этот затерянный в пустыне сногсшибательный лабиринт, выдаются римлянину жестокими И примитивными троглодитами. Они живут в пещерах, питаются змеями, в своем варварстве наивные как дети, так как не испытывают ни к кому сострадания. Наученные опытом истории, они отказались от любых моральных и рациональных критериев, их не интересует ни чужая, ни собственная судьба.

"Жизнь Бессмертного пустое, кроме человека, все живые существа бессмертны, поскольку не знают о смерти, а чувствовать себя Бессмертным - божественно, ужасно, непостижимо для ума". Борхес отмечает: "смерть (или упоминание о смерти) наполняет людей возвышенными чувствами и делает жизнь ценной. Чувствуя себя существами недолговечными, люди ведут себя соответственно; каждое совершенное деяние может оказаться последним".

В жизни, не является истинным, которое направлено на задачи настоящего, как считает Кьеркегор, исчезает способность синтеза преходящего и вечного. Человеческое существование - драма, свидетельствует о борьбе за внесение вечных ценностей в знакомую каждому обыденность. Надо вернуться к методу Сократа, быть, как и он, "возбудителем душ". Свобода предполагает возможность оставаться собой, помня о вечном, не испытывая зависимости от требований социума, общественного мнения, ожиданий семьи. А рабство является капитуляцией перед преходящим, перед призрачным миром, о котором Сковорода писал как о нарумяненными обезьяну, а еще - украшенную гроб.

Отличительной чертой человеческого существования является тоска, тоска по абсолютным бытием, тоска по вечными ценностями, за Богом. Именно эта тоска является источником активности, направленной на поиски истинного, подлинного бытия, приближение к вечному. Но большинство людей, ища полноту, увязает в мелочах.

Человек не может найти себя в чувственных наслаждениях, похотливых желаниях. Кьеркегор анализирует судьбу Дон Жуана, пытаясь показать вечную неудовлетворенность тех, кто ищет призрачный идеал земной любви. Его Дон Жуан стремится большой любви и постоянно устает очередными разочарованиями, тоскует по идеалу и пресыщается ритуалом чувственных утех. Это трагическая фигура, образ надломленный, унижен, хотя и "чувственно гениальный". Чувственная любовь по своей природе, как считает Кьеркегор, не может быть истинным, потому что это любовь не к одному человеку, а ко всем, это соблазн.

Человек не может найти себя и в работе для своих родных, общества, современников. Она растворяет себя в многочисленных обязанностях, функциях, поручениях, задачах, теряя собственное индивидуальное жизни во всей его неповторимости. Человек страдает, совесть ее беспокойная, и единственный выход - понять свое предназначение, найти истину, которая была бы собственной истиной, найти идею, ради которой можно было бы жить.

По Кьеркегора, существует только одна сила, которая способна объединить растерзанное человеческое "Я", это любовь к Богу. Мы находим смысл жизни, когда начинаем верить в Бога, и эта вера становится откровением. Человек только тогда и живет истинной жизнью, когда она пытается реализовать вечное в мимолетном, озаренная Божьей благодатью. Осознание бездны между преходящим и вечным является одновременно осознанием истины о безграничности расстояния между реальной, греховной, естественным человеком и Богом, между реальным и идеальным "Я". Что может быть более значимым, чем путь над этой бездной?

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >