Русский Рим (1917-1922) - Социокультурный контекст русской эмиграции в Италию в 1917-1939 годах
Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Социокультурный контекст русской эмиграции в Италию в 1917-1939 годах

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Русский Рим (1917-1922)

После Октябрьской революции Россия и “русский текст” ворвались с новой силой в культурную и повседневную жизнь Италии Стефано Гардзония, Бьянка Сульпассо Общественная и культурная хроника русского Рима: 1917-1922 (места события, тексты) // Антонелла д'Амелия «Беспокойные музы»: к истории русско-итальянских XVIII-XX вв. Салерно, 2011 присутствием на итальянской земле видных “эмигрантов”, занятых популяризацией русской культуры в Италии и итальянской культуры в России, - в первую очередь Ольги Синьорелли.

В Италии после окончания первой мировой войны складываются общественно-политические условия, благоприятные для оформления славистики в отдельную дисциплину. В результате так называемой “русской вспышки” в Риме появилось очень много русских заведений: “В самом центре, на небольшом пятачке, Вечный Город приютил русский кружок, комитет помощи русским беженцам, два русских ресторанчика, чайный зал, три русских театра, и русскую библиотеку”. Там же. Писатель и журналист Эрколе Патти (1904-1976) вспоминает: “Это было время белых русских. Разные Дмитрии и Василии, свежевыбритые и слегка напудренные, кочуя из одного ночного заведения в другое, пили, чтобы забыть царя”. Patti E. Odori del 1921 // Patti E. Cronache romane. Milano: Bompiani, 1962. P. 25.

Чтобы понять, как жили русские в Риме в тот период, необходимо поближе познакомиться с этими русскими заведениями. Во-первых, очень важна русская читальня им. Гоголя. В 1917 году был её расцвет, недавно сделали ремонт и теперь можно было спокойно, не стыдясь, проводить русские вечера и концерты, светские встречи и представления. Читальня была открытым культурным пространством, на базе которого осуществлялся диалог русской и итальянской культур, в качестве примера можно привести концерт Отторино Респиги и выставка русских художников. После Октябрьской революции Читальня превратилась в естественный центр общественной жизни русской колонии в Риме. В ней появились Бюро труда, которое обеспечивало поиск работы и экономическую помощь беженцам из России, русская столовая и, самое главное, Комитет помощи русским в Италии, который стал центральным среди всех комитетах помощи русским в Италии (в Генуе, Милане, Неаполе). Комитет также получал финансовую помощь со стороны русского посольства. “Комитет помощи русским в Италии, функционирующий в Риме, на днях получил через русское посольство 25 тысяч лир, которые и распредeлил между комитетами других городов Италии, оставив несколько тысяч лир для беженцев, живущих в Риме” (“Вечернее время”. 3 августа 1920). Также комитет хотел установить прочные связи с организациями помощи русским эмигрантам в других странах, например, в Париже.

Революция изменила русскую колонию в Риме. Она заметно увеличилась в размерах: “это уже не 1800 русских, нашедших убежище под гостеприимным римским небом, - пишет журналистка в 1922 году, - но, судя по их деятельности, по мероприятиям, которые они проводят, по тому, как часто сталкиваешься с ними повсюду, слышишь звучание их речи, видишь следы их искусства, оказывающего влияние также на итальянский вкус, можно сказать, что русская колония куда более многочисленна. Более того, изменился её состав - среди политэмигрантов преобладали художники, а также в городе было много деятелей кино, артистов, музыкантов. Все эти изменения легко заметить, просматривая список членов Гоголевской Читальни за 1920-1921 годы. В результате такого творческого миграционного потока вместо Читального зала появился Литературно-художественный кружок. В 1921 году происходит последнее изменение и появляется последнее название этого места: “Русское собрание в Италии”, в результате чего деятельность кружка выходит за пределы чисто культурных и литературных мероприятий и охватывает культуру в целом, привлекая более широкие слои населения.

Так как количество русских эмигрантов значительно возросло, один лишь крупный центр не мог удовлетворить их запросы, поэтому возникают новые места: различные кафе, кабаре и театры.

Например, появилось русское кабаре «Русский шалаш», которое культивировало оперетту. Итальянцы воспринимали его как уголок русифицированного Парижа в Риме. “Нечто вроде пирожного с кремом, со щепоткой перца, размоченного в водке”, - так писала о нём журналистка на страницах «Il Secolo XX».

Также существовала «Русская таверна» на Виа делла Вите, где гостей привлекали обещанием невероятно вкусной русской еды и итальянского вина: «Что за кладезь впечатлений - на любой карман и образ мыслей! - по адресу: Виа делла Вите, 52, в так называемой “Русской таверне” (по виду, впрочем, вполне римской), открытой несколько недель назад некоторыми из петербургских и московских аристократов, принужденных к жизни в изгнании и сведению концов с концами, по-братски делящих поприще заведующих, официантов, поваров, грузчиков и посудомоек. … подают на стол превосходное вино “Дей Кастелли”, по честной цене, и не мешая его с водой». Cecchi E. Via della Vite, 52. Cronaca di Roma. P. 2.

Такие кафе, рестораны и кабаре показывали пестроту и многообразие русской колонии. Недалеко от «Русской Таверны» на виа Франческо Криспи находилась «другая русская таверна». Здесь ужинала элита римского общества. Официанты говорили на французском, а меню было на выбор на трёх языках (итальянском, русском и французском). Эта Таверна просуществовала более долгое время благодаря небольшому театру «La Falena» («Ночная бабочка»), который находился в подвальчике таверны. Залы театра были оформлены в русском стиле работами художницы Натальи Каль. В театре показывались довольно-таки различные по своему характеру постановки, от номеров по типу «Летучая мышь» до спектаклей по произведениям Чехова. Один из самых успешных номеров - «Катенька», про него пишет Дон Аминадо: «После военных номеров появилась пользовавшаяся сумасшедшим успехом “Катенька”, которую действительно незабываемо играла и пела прелестная и кукольная Фехнер, и кружась, и танцуя, и выпучив свои неморгающие, наивные, стеклянные глаза, и вся на невидимых пружинах, как чечетку отбивала, веселилась, отделывала, все тот же навязчивый, заразительный речитaтив». Д. Аминадо Поезд на третьем пути. Нью-Йорк: Издательство им. Чехова, 1954. С. 173-174. Важно сказать, что в театре присутствовали не только русские зрители, среди них были представители артистической и политической элиты. Театр развивался в основном благодаря деятельности его основателя, А. Уральского, одного из самых важных людей в римской русской колонии того времени.

“С 1922 года русская колония в Риме постепенно теряет своих наиболее значительных представителей. Миграционный поток устремляется в другие стороны, прежде всего в Берлин. По всей вероятности, причина в том, что экономические условия в Италии ухудшились”. Стефано Гардзония, Бьянка Сульпассо Общественная и культурная хроника русского Рима: 1917-1922 (места события, тексты) // Антонелла д'Амелия «Беспокойные музы»: к истории русско-итальянских XVIII-XX вв. Салерно, 2011. С. 226. О тяжести жизни в Риме пишет Нина Петровская: “Одним словом, не умерли, но началась жизнь [нрзб.] тюрьмы. Работала. Все делала. Буквально всe. Давала уроки, шила (!!), переводила […] Наплевать! Зато обедали и даже ужинали”. Письмо Н. Петровской к В. Ф. Ходасевичу от 19 июля 1922 г. из Рима (Garetto E. Intrecci berlinesi dalla corrispondenza di Nina Petrovskaja con V. F. Chodaseviи e M. Gor'kij / Europa Orientalis. 1995. № 2. P. 122-125).

 
Перейти к загрузке файла
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>