Добро и зло как моральные ценности

В истории этико-философской мысли интерес к моральным добра и зла, как к предмету исследований, отличается определенной стабильностью. Ведь одной из сущностных черт морали, как отмечалось выше, является как раз осмысления действительности с точки зрения противоположности добра и зла.

Традиционно добро и зло рассматриваются в контексте развертывания категориального строя морального сознания. Именно в этих важнейших в понятиях морали наиболее полно проявляет себя ее специфика в отличие от права, науки, искусства. Для последних важны змістоутворюючими понятиями являются соответственно "справедливость", "истина", "прекрасное". Мораль, право, наука, искусство смыслами своих важнейших понятий (категорий) демонстрируют наличие родовых ценностных ориентаций категории "благо".

Напомним, что категории - это такие основополагающие понятия, которые являются отражением всеобщих свойств действительности и, в то же время, актуальными формами деятельности сознания, направленная на соответствующий измерение действительности. Категория добра, как ценность и ведущая идея морального сознания, и ее антагонист - категория зла и определяют моральное измерение действительности. Противостояние является формой связи и поэтому составить полное представление о содержании категории добра и о добре как моральную ценность мы сможем только приняв во внимание содержание категории морального зла.

Стремление раскрыть тайну "добра и зла" присуще человеку с древнейших времен. По Библейской версии, знанием добра и зла змей искушает первых людей: "и вы будете, как боги, знающие добро и зло" (Кн. Бытия: 3,5). И еще более древние литературные источники, дошедшие до нас, уже содержат и сомнение относительно ценности таких знаний, ценности самого благодеяния.

Так древнеегипетский диалог между господином и рабом о смысле жизни пронизано глубоким пессимизмом: "Не делай (благодеяний - авт.)! Поднимись на холмы разрушенных городов. Пройди по развалинам древности и посмотри на черепа людей, живших раньше и после: кто из них был владыкой зла и кто из них был владыкой добра?". А на тесную связь моральных добра и зла в жизни человека указал автор библейской Книги Екклесиаст: "Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы..." (7, 20). Однако справедливым является и сентенция Ювенала: "Ни один злой человек не бывает счастливым".

Что же такое моральное зло? Современная этика выделяет три вида зла как анти-блага, обобщенно определенного как положительная ценность предметов и явлений.

- физическое зло;

- социальное зло;

- моральное зло.

Катастрофическое наводнение, цунами, землетрясение, имеющие последствиями разрушения зданий, коммуникаций, гибель людей - это пример только незначительного количества несчастий, которые выпадают на долю человечества. Все они, конечно, злом. Но к морали они никакого отношения не имеют. Этим видам физического зла люди учатся противостоять, сводить к минимуму его влияние. Наука помогает делать более точным прогноз атмосферных и геологических явлений и процессов, государственные структуры обеспечивают своевременное оповещение и эвакуацию населения с прогнозируемо опасных регионов.

Урбанизация, безработица, преступность, алкоголизм, наркомания, сиротство при живых родителях есть "болезнями" социума, примерами так называемого социального зла. В этом случае в личине зла предстают продукты развития культуры, которые были созданы людьми для овладения силами природы и обусловленные этими продуктами не всегда ожидаемые последствия.

Социально ориентированные экономики, имея научно обоснованную политику и "оздоровительные" программы в соответствующих отраслях, могут существенно влиять на преодоление этих деструктивных факторов человеческой жизни. Однако их действие, несмотря вызваны колоссальные потери финансовых и человеческих ресурсов, все же не является собственно моральным злом. Мы называем физическим и социальным злом все то, что вредит продуктивным возможностям бытия, мешает реализации его назначения, разрушает, в частности, условия и средства выживания, физического и духовного развития человека.

Современный исследователь А. Н. Скрипник отмечает, что моральное зло укоренено в человеческой субъективности, оно является нераздельным с индивидуальной виной, свободой и ответственностью. Это такое использование специфических способностей (прежде всего, сознания и воли), которое направлено на разрушение человека и олюдненого мира. В феномене морального зла происходит самоуничтожение человеческого в человеке, дегуманизация людей.

Схожие мысли высказывает и украинский ученый.А. Малахов, указывая на то, что моральное зло имеет место в том случае, когда негативные явления и процессы действительности предстают как следствие сознательного волевизначення субъекта, когда за ними раскрывается соответствующий волевой акт. Следовательно, определяющим в моральном зле является то, что это зло, которое выбирает человек. Зло предстает в своей моральной ипостаси, когда человек склоняется к выбору в пользу зла в той или иной мере, в силу тех или иных причин.

Б. Паскаль отталкиваясь от рассуждений Аристотеля, заметил, что зло дается всем без труда, и оно многоликое, в то время как добро, можно сказать, всегда одинаковое. Возможно, именно это богатство проявлений зла в жизни человека и обусловило более острый характер проблемы происхождения морального зла, постижение причин выбора в пользу зла, чем проблемы нравственного добра. Ведь традиционно добро определялось так: bonum est quod omnes desiderant (добро - это то, чего желают все), и, как остроумно заметил английский писатель Дж. Голсуорси, человеческая доброта это качество, излишек которого не вредит. Казалось бы, добро есть более "естественным" для человека. Однако имеем давнюю традицию, которая прослеживается в разных культурах, исследовать моральное зло как самостоятельную проблему философии, этики, теологии. Эта традиция основана первыми попытками определить признаки праведной жизни в пределах міфорелігійної сознания (Махабхарата, Ветхий Завет, Авеста...), очертить идеал мудреца и понять пути, ведущие к вершине истинного жизни, в античной философии, раскрыть сущность и происхождение зла ("Эннеады" Плотина).

Относительно происхождения морального зла, в частности, А. П. Скрипник выделяет следующие две главные его "протоформи", которые условно могут быть определены как враждебность и распущенность. Первая из них возникает на основе активного стремления самоутверждения за счет другого человека и проявляет себя в разнообразных модификациях негативного отношения к ней.

Вторая "протоформа" зла коренится в нежелании сопротивляться внешнему давлению и владеть своими собственными побуждениями. По поводу этого хорошо написал Л. М. Толстой: одна из самых обыденных и ведущих до самых больших несчастий обольщений есть соблазн словами: "Все поступают так". А о значении владения собственными влечениями, которые проявляют себя как страсти, сделал лаконичный вывод американский писатель Генри Шоу - добродетель состоит не в отсутствии страстей, а в управлении ими.

Для классификации концепции происхождения зла французский исследователь П. Рикер в своей известной работе "Символизация зла" применяет термин "парадигма". Парадигма (от греческого - пример, образец), термин используемый в философии и социологии, что означает: 1) строго научную теорию, воплощенную в системе понятий, выражающих существенные черты действительности; 2) базовую концептуальную схему, модель постановки проблем и их решения, методов исследования, господствующих в течение определенного исторического периода в научном сообществе.

Ученый предложил четыре основные парадигмы зла в координатах мифологического мировоззрения. Поэтому источниками зла, за Рикером, есть, во-первых, хаос, что возникает вместе с хтонічними богами; во-вторых, грехопадение человека, его отворачивание от Бога; в-третьих, трагическая судьба героев, что поддались искушению злых богов; наконец, в-четвертых, воплощение души, ее перенос из мира идеального, вечного и нетленного, в мир земной, изменчивый и бренный.

Более продуктивным является применение термина "парадигма" для обозначения устоявшихся, общепринятых форм трактовки моральных добра и зла, что соотносится с историческими типами мировоззрения и культуры. Это дает возможность рассмотреть не только культурно-исторические концепции происхождения зла, но и осветить те связи, что существуют между соответствующим типом культуры, типами мировоззрения, которые питаются его реалиями и стимулируют или тормозят его развитие. Эти связи конкретизируются мировоззренческими образами моральных добра и зла, что узвичаївшись или в идеологизированной форме религиозных, философских, политических предписаний, художественных канонов, играют роль ценностных ориентиров для общества, его состояний, слоев, отдельного человека.

История культуры и повседневная жизненная практика предоставляют возможность выделить несколько типичных концепций зла, что доминировали в массовом сознании и, раскрывая его суть с разных сторон, влияли на формирование соответствующих парадигм соотношение моральных добра и зла.

Этимология подсказывает, что в старину добром считалось то, что помогало человеку выживать, улучшать условия своей жизни, достигать желаемой цели в жестком состязании с силами природы. В условиях индоевропейских народов "добро" (например, у французов - bien, biens) означает буквально пользу, благо, имущество, хлеб, собственность, материальные ценности. А вспомните формулу "happy end'y" в украинской сказке: "И стали они жить-поживать и добра наживать". В противовес этому зло - все то, что создает препятствия на жизненном пути человека, уничтожает созданное тяжелым трудом, приносит проблемы в человеческое благополучие (хорошо бытия).

Начало цивилизованного государственно организованной жизни привнесли новое в понимание добра и зла. Так, в силу синкретичности мифологических представлений о мире, его красота и благость связывались с его упорядоченностью, четкой структурированностью. Слово "космос" у греков собственно и означало, в первую очередь, "строй", "порядок", а потом уже "Вселенная"1. Космоса, как высшему воплощению добра, справедливости и красоты, противостоял Хаос - беспредельная первобытная масса, лишенный порядка, беспорядок, готовый поглотить все упорядоченное, гармоничное. Греческое chaos выводят из chaino - то есть зеваю, раскрываю рот или пасть. Как олицетворение зла, безобразного, Хаос, согласно "Теогонии" Гесиода, породил Ночь и Мрак, от брака которых мир наполнили Смерть, Печаль, Месть, Раздор и сестры Мойры ("moira" - буквально судьба, часть). Человеческая жизнь стало зависимым от капризов Клото, что держала в руках нить жизни, Лахезис, которая определяла жребий и Атропос, что делала человеческую судьбу неотвратимой.

Гесіоду принадлежит и приоритет создания прекрасного своей жизненной правдой символа дисгармонійності человеческой жизни. Поняв дисгармонию мифологического, а значит и реального бытия, он описал прекрасную видом и злу душой Пандору.

Как отметила A. A. Тахо-Годи, выдающийся ученый в области античной литературы "... миф уже зафиксировал ужасную перспективу, что открылась ограниченному человеческому уму, - пожизненно ошукуватися и пожизненно страдать, принимая зло за добро и соблазняясь притворством прекрасному лику". Надежды избежать этого пути нет. Она осталась на дне, закрытой Пандорой сосуда.

Платон, открывающий тайну источника страдания человеческой души, использовал идею обособления, противостояния части целом в полной мере. Душа изначально принадлежит идеальному миру, воплощается, получает телесную оболочку, начинает земную жизнь. Это влечет, по мнению Платона, нарушение гармоничного состояния души, когда страстная часть души берет верх над разумной частью души. Земная жизнь становится расплатой за это своеобразное "грехопадение" души. Добро здесь ассоциируется с идеальным, с душой, зло - с материальным, с телом и его поездами.

Представление о земной жизни как о тюрьме было присущим как орфікам так и пифагорейцам, взгляды которых были близки Платону. Философ в своем труде "Государство" (VII 514а-517в) дает символическую картину жизни как тюрьмы или пещеры, откуда люди наблюдают только за призраками, тенями истинной жизни. В диалоге "Горгий" (493 а) Платон даже пристает к орфіко-пифагорейской идеи, согласно которой тело является могилой для души. Эта идея, указывает О. Ф. Лосев, имела основой орфическую космогонию, согласно которой из тела и крови растерзанного титанами дитя Диониса, происходят люди с их извечным противостоянием доброй и злой природы.

Самое большое зло, по мнению Платона, - когда душа любит свое тело и потакает ему во всем; путь к добру - самоограничение, аскетическую жизнь. Тем то и обнаруживает себя, прежде всего, философ, между другими людьми, что освобождает душу от общения с телом .

Стоит привести оценку В. Віндельбандом наследии Платона в развитие проблемного поля будущей этики. В своей работе, что так и была названа "Платон", он писал: "Его мнении о сверхчувствительный мир ... суждено было стать жизненным принципом будущих веков. Если центр тяжести человеческих стремлений переносился, как решительно требовал Платон, из земного мира в потусторонний, то этим влекла самая большая переоценка всех ценностей, которую когда-либо переживал наш род в своем развитии. Земные блага, богатство и уважение теряют любую ценность, как теряет ее и ходячая мещанская мораль - вот выводы, которые не побоялся сделать уже Платон. Но большее значение, чем отрицательная, малая положительная сторона этого процесса заключалась в том, что люди обратились к внутренних ценностей, что центром всех стремлений сделалось благо бессмертной души...".

Обобщая богатую на коллизии практику полисного жизни, политическое сознание видела зло в обособлении части общества от целого и противопоставлении своих интересов интересам целого (то есть, полиса). Следовательно недоделанных форм правления попадают (при условии утверждения демократии) тирания как форма государственной власти, установленная насильственным путем и основанная на единоличном правлении; олигархия, при которой власть принадлежит узкому кругу лиц (богачей, военных и т. п), охлократия - власть принадлежит "толпы".

Религиозный, в частности, иудо-христианский, мировоззрение близок к только что рассмотренному варианту объяснения источника зла (как обособление, противопоставление интересов) тем, что объясняет наличие зла в мире противостоянием Бога и его антагониста - сатаны . Сатана ли, за переводом на греческий язык, дьявол является, по библейской мифологемой, творением, что противопоставило себя Творцу, восставшим подданным его государства. До определенного времени, как свидетельствует библейская книга Иова, отношения между Богом и сатаной были привычными - как для Творца и его творения и, как архангел, сатана исполнял по воле Бога различные поручения. Но потом воля и действие сатаны стала центром и источником мирового зла. В книге пророка Исаии есть яркое пророчество, что касалось судьбы Вавилона и культа Астарты (Иштар, идола планеты Венера): "В ад сброшена гордыня твоя...Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю...А говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезды Божьих вознесу престол мой и сяду на горе в собрании богов...взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (14: 11-14).

Традиционная христианская экзегеза, то есть разъяснения и толкования библейских текстов, связывала слова этого пророчества с восстанием сатаны, прозванный Люцифером против Бога, раскрывала этими словами и причину выступления против Создателя - гордость, непокорность Люцифера, который ради самоутверждения посягнул на целостность божественного мироздания.

Итак, зло в христианстве выступает как гордость, высокомерие, а падение сатаны-Люцифера в ад стало ужасающим для верующих примером последствий непротивления возможному влиянию греха гордыни, выбора "пути зла".

Начиная с середины XIX века, сначала в работах К. Маркса и Ф. Энгельса, а позже и в трудах философов-марксистов, формировались идеи, объединенные в социально-классовую концепцию нравственного зла.

В работе "Анти-Дюринг" Ф. Энгельс обращает внимание на очевидный факт того, что представления о добре и зле были до такой степени различны у разных народов и в разные времена, что достаточно часто противоречили друг другу. Опираясь на материалистическое понимание истории, мыслитель пришел к выводу, согласно которого люди, сознательно или бессознательно, черпают свои нравственные представления в конечном счете из практических отношений, на которых основано их классовое положение, т. е. из экономических отношений, в которых совершаются производство и обмен.

Рассмотрев три системы морали, которые существовали на то время, - христианско-феодальную, буржуазную и пролетарскую, Энгельс признал, что у них есть "много общего", ведь все три системы предстают как "отличные ступени одного и того же исторического развития...". Ни одна из рассмотренных трех систем морали, по мнению Ф. Энгельса, не является абсолютной истиной, окончательно завершенной. Но пролетарская мораль содержит обще значимых элементов значительно больше, поскольку "представляет интересы будущего".

Пусть эта палитра взглядов на источники зла в мире и жизни человека станет фоном следующего рассмотрения культурно-исторических парадигм понимания моральных добра и зла.

Принципиально важным для понимания моральных добра и зла, поисков способов и средств утверждения первого и преодоления второго на практике является ответ на вопрос: есть зло по своей сути лишь чем-то отрицательным, лишь отрицанием и разрушением добра - оно обозначает некую особую самодостаточную реальность, то есть субстанцию, что есть относящаяся к добром, взаимно обусловленной, однако такой, что имеет собственные истоки в бытии? (В.А. Малахов).

Давньоперська религия зороастризм лучше всего послужит примером міфорелігійної парадигмы моральных добра и зла. Основателем этой религии был пророк Спитама Заратуштра, жизнь и деятельность которого датируют VI-V вв. к н.е. Учение Заратуштри проповедовало дуалистический монотеизм - разновидность единобожия, теологическая система которого отрицает существования других богов, помимо одного, но вместе с тем признает существование сверхъестественной силы, антагонистичной Богу.

Заратуштра учил, что мир является результатом борьбы двух абсолютных начал - доброго бога Ахура Мазды и бога зла Анхро Майньї. Оба бога обладают творческими потенциями и нет ни одного доброго дела Ахура Мазды, на которую бы злом не ответил Анхро Майнья. Именно он порождает бедствия, от которых страдают люди и скот: насилия, колдовства, зимний холод, засуху, болезни, старость, смерть, ядовитых насекомых и пресмыкающихся, хищников и тому подобное. Соответствующие и помощники Анхро Майньї, это - Айшма (букв. разбой, насилие) и Друдж (букв. неправда, ложь).

Зороастризм, как религия, мобилизовал силы людей на то, чтобы сделать мир таким, в каком бы не осталось места Злу. Пророк указывает и на условие спасения человеческой души после смерти - при жизни надо помогать Ахура Мазде в его борьбе за полное торжество истины, то есть быть во всем благодетелем.

Оба Духи никем не созданы и существуют вечно.

Из двух Духов "... выбрал себе Дух Олжі - злодеяния,

Праведность - избрал для себя Дух Священный,

Чьи одеяния - небесная твердь".

Как мировые антагонисты сделали свободный выбор между Добром и Злом, так и человек должен сделать свободный выбор, принимая участие в борьбе двух начал. Выбрав сторону Истины, человек увеличивает воинство Добра и усиливает его своими "благими мыслями, словами и делами".

Чтобы быть праведным - недостаточно формально соблюдать обряды, читать молитвы. Надо привести в надлежащее состояние свою душу, а дальше и мир вокруг себя. Поэтому эта морально-этическая триада нерозділима: мысли и слова, что не стали поступками, - ничто. Праведность должна быть действенной.

Все сущее является полем битвы двух начал, Истины и Олжі, Ахура Мазды и Ангхро Майньї. После окончательной победы Добра завершится история. Вселенная будет очищен огнем, который уничтожит силы Зла и тех, кто выбрал Олжу, праведники останутся невредимыми; мертвые воскреснут в новой плоти и наступит вечное светлое царство Ахура Мазды, а Дух Зла сгинет навсегда в небытии.

Субстанціоналістське понимание добра и зла было присуще религиозно-философским учением более позднего времени. Возрождением этого религиозно-этического дуализма стали в i-iii ст. гностицизм и манихейство. Основателем последнего был перс Мани, что синтезировал различные религиозные традиции (зороастризм, буддизм, христианство). Августин в своей "Исповеди" вспоминает времена, когда он был под влиянием зажигательных проповедей манихеев. Далее в УП ст. Западная Армения стала местом зарождения так называемой павликіанської (от имени апостола Павла) ереси. Павликіани верили, что мир создан при участии злого бога.

Когда византийские императоры силой своих войск одолели этих еретиков, часть пленных поселили во Фракии (сейчас это земли на границе между Болгарией, Грецией и Турцией). Там павликіани стали проповедовать свое учение среди славянских племен и, наконец, оказались в сфере влияния Болгарского Царства, дав толчок к формированию так называемой богомільської ереси.

Начиная с X века. именно с Балкан в Западную Европу вторая волна докатывается дуалистических идей в "редакции" богомилов (от имени одного из ересиархов Богоуміла). Но наиболее популярными в XI-ХП вв., особенно на Юге Европы (французский Прованс, Северная Италия), эти идеи были среди катаров, альбигойцев. Катары (от греч. - чистый ) считали материальный мир порождением дьявола, осуждали зависимость от материального, призывали к аскетическому образу жизни. Объектом сокрушительной критики проповедников - катаров было католическое духовенство, церковь как институт. В крайних своих проявлениях катаризм отрицал брак, поскольку считалось, что человеческое тело создано таким себе Чернобог Сатанаилом для того, чтобы улавливать в них человеческие души - творение доброго Бога. Поэтому вступать в брак, рожать детей означало помогать Сатанаїлу.

Альбигойцы, участники еретического движения на Юге Франции в XII - XIII ст., что исповедовали учение катаров. Центром ереси стал город Альба. Ересь была осуждена Вселенским собором 1215 г., а ее сторонники истреблены во время зініційованого папством крестового похода (так называемых Альбигойских войн 1209-1229 гг.).

Те из еретиков, кто выжили после нашествия крестоносцев, были приговорены к смертной казни на костре судами инквизиции. Стоит задуматься над оценкой альбигойцев, которую дал Г. Светлов: "Они были не от мира сего - не праздные мечтатели и фантазеры, а люди, которые самой своей жизнью доказывающие, что человеческое бытие намного превосходит повседневный, привычный для большинства мир".

Внутренней силы идти на костер катарам предоставлял сознательно сделанный выбор в пользу Добра. Этот выбор обеспечивал "чистоту", то состояние, достигнув которого человек чувствует свою нравственного свободу от шор любых привычных взглядов, от бремени бытовых нужд и даже угроз мечом и огнем.

Последовательный монотеизм христианства с необходимостью приводил к отрицанию силу субстанціоналістського понимание морального зла, отказа от дуалистического толкования добра и зла. Нравственный монизм означает, на примере большинства религиозных моральнісних учений, что выбор в пользу добра является путем к абсолютного добра - Бога. Зло проявляет себя как реализация возможности обособления от Бога.

Раньше или позже однако верующий человек должен найти, удовлетворяющие ответы на целый ряд вопросов, возникающих при отказе от дуализма. Прекрасно эту ситуацию описал Августину "Исповеди": "Правда, это Добро, самое большое и самое высокое, создало вещи менее хорошие по нему, но и Творец, и творение - все вместе добрые. Откуда же берется зло? А может, и материя, из которой Он создал те произведения, была зла, а Он оформив и упорядочив, может, оставил в ней что-то злое, чего не сменил на добро? Но почему же? Разве же Он не имел силы? Он, Всемогущий, мог превратить ее и сменить таким образом, чтобы в ней не осталось ни крохи зла? Почему же в конце именно из этой материи Он хотел сделать что-то, а не мог принять Своего Всемогущества, чтобы уничтожить ее совсем?.. Или если Он неожиданно почувствовал свободу делать то, то почему не мог в своем Всемогуществе лучше сделать так, чтобы она перестала существовать, а чтобы продолжался только Он Сам, Он, Добро абсолютно истинное, высшее и бесконечное? Или, если это не было хорошо и если бы Он, будучи добрым, не создал и не основал чему-то хорошему, то не имел бы Он ту злую материю устранить и уничтожить дотла, заменив ее доброй, с которой мог бы создать все? Так же Он не был бы Всемогущим, если бы не мог создать ничего без помощи этой материи, которой Он Сам не создал(Книга седьмая, част. V).

Попытка Августина разрешить проблему зла, отказавшись от дуализма манихеев, стала началом формирования христианской теодіцег . Теодицея как раздел теологии имеет целью согласовать идею благого и всемогущего Бога с наличием мирового зла, "оправдать" Бога как творца и правителя мира вопреки существованию темных сторон бытия.

Августин, как и его наставник Амбросий Медиоланский, видел причину зла в свободной воле человека, Зло не является самостоятельной субстанцией, есть извращенность воли. Критикуя учение манихеев, Августин писал: "Злом называется и то, что человек совершает и то, от чего она страдает. Первое - это грех, второе - кара... Человек совершает зло, которое хочет, и терпит зло, которого не желает". А в другой работе "Енхиридіон Лаврентию" Августин подчеркивает что зло возникло из добра, и другим образом чем в каком-нибудь добрые не существует; и не было ничего другого, откуда могла бы возникнуть любая природа зла", "из доброй природы человека может произойти как добрая воля, так и злая; и нет другого источника злой воли, кроме доброй природы ангела и человека".

Августину принадлежит и первый "эстетический" вариант теодицеи. На страницах его труда "Об истинной религии" находим следующее: "То, что ужасает нас в своих частных проявлениях, может радовать в целом. Ведь нельзя иметь представление о здании, увидев только один его угол, о человеке - только по его волосам... Все это, если мы желаем составить себе правильное представление, мы должны рассматривать в целом. ...как темный цвет на хорошей картине в связи с целым прекрасен, так неизменный Божественный промысел нашей, полной борьбы и подвигов жизнь, в целом правится прекрасно...".

Таким образом, добро и зло предстают относительными, когда соотносятся с высшим Благом, образцом совершенства Красоты и Добра. Но их противостояние - абсолютное, когда оно "воплощается" мысли, слова и поступки человека.

Длительный и сложный процесс укоренения ценностей христианства в среде этнически пестрого и еще не устоявшегося населения раннесредневековой Европы, его совсем еще недавнее языческое прошлое, что давало о себе знать вне стен христианских церквей и монастырей, обусловили необходимость поисков эффективных средств противодействия всем проявлениям злого, сатанинского. По представлениям тогдашней массового сознания, "князь тьмы" необходим, чтобы наказывать тех, кто стал на путь зла: еретики, мусульмане, евреи, иногда - женщины ("вместилище Дьявола"), вообще "чужих", "нехрестів". Совсем не парадоксальной выглядит и роль Дьявола как своеобразного стимулятора праведности - он искушает праведников, а те, в свою очередь, преодолевая искушения, умножают свои заслуги.

Хоть это последнее Дьявол делает, по мнению благочестивых апографів, "по божьему попущению", и часто он предстает персонажем, который способен на вполне самостоятельные действия. Известный французский исследователь культуры европейского Средневековья Же. Ле Гофф отметил, что этот период истории можно определить как такой, когда любые действия человека, вообще любые события объясняются как последствия борьбы в человеке и вокруг человека двух сил - Бога и Дьявола.

Великий реформатор жизни католической церкви папа Григорий i Великий (годы понтификата 590-604), имея цель и моральное обновление общества, считал за важное для этого систематизацию грехов, которыми зло присутствует в человеке. Комментируя библейскую книгу Иова папа предложил следующую последовательность: на первом месте - корень всех грехов, самой тяжелой грех - гордыня, а дальше - зависть, гнев, уныние, алчность, обжорство и роскошь. Это так называемые семь "смертных грехов", которых должен был в первую очередь остерегаться христианин. Грехи противопоставлялись семи дарам Святого Духа.

Образцами праведной жизни были семь христианских добродетелей. Главным в системе христианских ценностей было смирение, которое было опорой вере, надежде, любви, благомислію, справедливости, умеренности и силе.

После постановления IV Латеранского собора 1215 г., которой все прихожане обязывались исповедоваться ежегодно, значимость списке папы Григория И выросла. Предложенное папой учение о грехах и добродетели к тому времени уже прижилось в сознании масс, было отображено в покаянных книгах и катехизисе, удовлетворяя потребности духовного роста не только монашества, но и широких светских кругов.

Субстанціоналістське толкование моральных добра и зла своеобразно проявило себя в християнізованій культуре - в персонифицированных образах "смертных грехов" и христианских добродетелей. Великий итальянский художник Джотто ди Бондоне (1266 или 1267-1337), представитель Проторенессансу, серией фресок в капелле дель Арена города Падуи изобразил христианские добродетели и грехи. Как и другие образы фресок они поражают своей внутренней силой и жизненной убедительностью. Так грех зависті предстает в человеческом обличье - из уст выползает змея, одна рука жадно тянется к чему-то невидимому, но такому желаемому, пальцы, словно крючья, готовые уже то схватить. Другая рука держит наготове сумку. Но заметно, что голова змеи повернута к человеку и змея вот-вот укусит, а из-под земли поднимаются языки адского огня. Как справедливо заметил Н. В. Алпатов, Джотто смог совладать с трудной, почти невыполнимой задачей: изобразить мир явлений возвышены до ранга сущностей

Как видим, и во времена Заратуштри, и во времена Григория Великого, альбигойцев и Джотто религиозная парадигма взаимоотношения моральных добра и зла не была по содержанию чисто теологической (теоретической). В ней были отражены полные острого драматизма поиски определяющего для выбора жизненного пути нравственного идеала. Поэтому идеи, которые ее составляют, можно проследить в религиозных системах нравственного самосовершенствования разных культур (восьмеричный путь Будды, "путь суфия" в исламе).

Современная этико-философская парадигма взаимоотношения моральных добра и зла своей базовой идеей имеет следующую: постигая природу добра и зла бесполезно отыскивать их основу в бытии. Сущность морального добра и зла имеет раскрывать не онтологическое учение (учение о бытие), а аксиологическое учение (учение о ценностях). Вообще объяснение происхождения добра и зла не может послужить их обоснованием. В этом смысле и религиозное, и светское толкование ценностного нагрузку этих понятий совпадает, несмотря на различия в убеждениях относительно источников происхождения добра и зла - небесного или земного.

Нормативно-ценностное содержание добра и зла определяется не тем, в чем усматривается источник идеала, или высшего блага, а тем, что есть его содержание (Г.Г. Апресян).

Истоки этой парадигмы были заложены в античной философии еще до Сократа. Философской культуре древнего греческого мира были известны попытки использовать философию как средство нравственно-эстетического, а потому творчески-деятельного преобразования человеческой Вселенной.

Приоритет такого толкования роли Логоса по праву принадлежит Емпедоклу (около 490 - около 430 до н.е.). М.М. Бахтин справедливо отметил, что бытие у Эмпедокла не является объектом познания в традиционном уже для его времени смысле, а является объектом морально-эстетической и религиозной воли.

Это гуманизированное бытие, способное мыслить и чувствовать, "значимое и промовляюче бытия".

Приземляя натурфілософію за наполнения ее человеческим содержанием Эмпедокл возвращал ей мировоззренческую ценность, которую она теряла, ограничиваясь умозрительным анализом природного бытия. И потому с необходимостью, отмечает исследователь философского наследия Эмпедокла A. B. Семушкін, онтология как учение о первоосновы бытия становилась у греческого философа антропологией, учением о человеке; космогония превращалась в по-человечески значимую космическую антропологию. Само же бытие с абстрактно-умозрительной схемы превращалось в близкий человеку мир ценностей.

Учение Эмпедокла начинает достаточно длительную во времени борьбу за преодоление субстанціоналістського толкование моральных добра и зла, которое питалось источниками мифологического и религиозного сознания и находило опору, "второе дыхание" в идее першоречовини как субстрата, из которого все выводится и к которому все в конечном счете сводится.

Парадоксально, но средство преодоления субстанционально-монистического принципа объяснения механизма космогенезу философ берет из арсенала мифологического сознания - принцип дуально-иерархический. Благодаря этому онтологический статус первоэлементов - стихий меняется и все они образуют восходящую для процесса эволюции физического мира оппозицию, приобретают определенных ценностных характеристик, что привязывают их к тому или другому полюсу.

Силы, которые организуют этот бесконечный круговорот от Единства, абсолютной личности, к Множественности, абсолютного различия, как и названные диаметрально противоположные полюса бытия, должны противодействовать. И, по Емпедоклом, одна из них направляет Вселенная "пути наверх" до абсолютной тождественности, а другая - растворяет его в абсолютном различии. Первая консолидирует мироздание, преодолевает враждебность и расстройство множественных проявлений вещества, собирает и гармонизирует ее с помощью единства и согласия. Соответственно и персонификация этой силы происходит в образах Эросу (Любви), Дружбы, Афродиты. Вторая сила, по Емпедоклом, вызывает вселенский раздор, разрушение . В результате ее действий мироздание теряет свою целостность и единство, распадается на множество враждующих частей. Эта сила, названная Емпедоклом Ненавистью, Ворогуванням, Аресом, покидает мир гармонии и повергает его в деятельное, демонический хаос.

Эмпедокл использует для выражения нового философско-этического содержания наследие мифологии. Ипостасями Добра и Зла, Любви и Ненависти есть Афродита и Apec. Но ничего общего с мифологическим или гомеровским толкованием этих образов у Эмпедокла мы не наблюдаем. Возвращение к анимистических представлений уже далекого прошлого, угасали в эпической творчества, необходимо было для того, чтобы в новой редакции более близком достигнутому уровню постижения "пятого элемента" - человеческой субъективности, вести речь о духовности вещества и речевість духа.

Собственно, Афродита и Apec, своеобразные знаки синтеза бытия и распада, у Эмпедокла в отличие от традиционного толкования уже не являются двумя субстанциями, что абсолютно полюсно разведены и противостоят друг другу. Они являются проявлениями, ипостасями одного и того же мирового целого. Они являются внутренними причинами бесконечных трансформаций Вселенной, которые невозможно представить без того или вне тем, что они приводят в движение, объединяют или разрушают. Аристотель справедливо отмечает, что Любовь Эмпедокла является началом всех вещей, занимает место блага.

Плутарх, объясняя позицию Эмпедокла, подчеркивает, что пока первоэлементы живут в течение того времени, который как раз и называют жизнью, они есть (как бытие - авт.) и способны чувствовать добро и зло, а до того, как они соединились в смертных и после того, как они распались, они есть ничто.

Современная этико-философская парадигма взаимоотношений моральных добра и зла унаследовала из прошлого идею их неразрывной взаимосвязи. Эта идея была присуща многим этико-философским учением. Она конкретизируется несколькими тезисами.

Во-первых, добро и зло познаются в единстве. Добро раскрывает свое содержание через зло, а зло - через содержание добра. В познании добра и зла следует принимать во внимание диалектику смыслов этих понятий, что отражает диалектику измерений жизненной практики. Именно на уровне индивидуальной нравственной практики мы наталкиваемся на соблазны, что при отсутствии четкого, пусть абстрактного, пусть "книжного" понятия добра, способны привести на путь порока, нравственного зла. Но, каяться хорошо и не делать зла еще лучше (Г. Флобер).

Во-вторых, знание зла и настроенность против него еще не гарантируют торжество добра. Как утверждает известная пословица: "Благими намерениями вымощена дорога в ад". Зло должно вызывать если не ужас, как на известном полотне норвежского живописца Е. Мунка "Крик", то сразу. Необходимо еще и воспитывать в себе готовность сопротивляться злу. Существуют истины, в которых недостаточно убедить кого-либо, но которые надо дать почувствовать; именно таковы истины морали, считал французский философ Ш. Монтескье.

в-третьих, добро и зло не просто определяются одно через другое, они функционально взаимообусловлены, то есть добро получает побудительную ценность только в противостоянии злу и на практике обнаруживает свою "буттєвість" как неприятие зла.

О готовности сопротивляться злу "говорят" конкретные поступки, сознательно выбранная линия поведения, поэтому истинное бытие добра - это добродетель, добродетель как практическое и деятельное исполнение человеком моральных предписаний. Равнодушие к злу - морально осуждающее, а потакание злу недопустимо и фактически приравнивается моральным сознанием к творению зла: кто не карает зла, тот способствует его совершению (Леонардо да Винчи).

Моральное зло не уничтожаемо в том смысле, что другого способа проявить себя субъектом моральной деятельности, выявить свой очеловеченный смысл, чем выбрать между добром и злом у человека нет.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >