Политика Владислава IV, ее основания

С одной стороны, легализация православной церкви, официальное признание ее прав было результатом незаурядной религиозной и политической активности православных: казачества, братств, духовенства. Но в то же время это было и выявлением новых тенденций в религиозной политике, осуществляемой в Речи Посполитой в 30-е годы XVII в. по инициативе короля Владислава IV.

Кроме личной толерантности в делах религиозных, которую нельзя исключать, рассматривая тогдашние события, Владиславом, бесспорно, двигали в первую очередь прагматичные государственные соображения. Новый король стремился стабилизировать и консолидировать общество на почве учета конфессиональных интересов всех вероисповеданий. Не случайно в одном из центральных документов по религиозному вопросу речь шла именно о "успокоения народа русского". И не случайно там провозглашалась свобода веры как для "униатов", так и для "неуниатив".

Консолидация населения Речи Посполитой на основе христианского единства стала актуальной для нового короля еще и по внешнеполитическим расчетов. Реальной была угроза со стороны Оттоманской Порты, а в Европе речь шла даже о создании "христианской лиги" против турецкой экспансии.

В каких-то пунктах эти расчеты могли не совпадать с геополитическими интересами Ватикана, его политикой распространения католицизма на Восток "через Русинов" (по знаменитому выражению папы Урбана VIII). Папский нунций в Варшаве писал тогда в Рим, что Владислав имеет "собственное мнение" по религиозным вопросам. Владислав, хотя и осторожно, но дискутировал с нунцием, подчеркивая, что заботится прежде всего о единстве в обществе. Это единство необходимо для сохранения христианства вообще (в этом крылся, очевидно, намек на угрозу со стороны турок-мусульман).

Жаловался нунций и на заметную "небрежности" католиков к делу утверждения "истинной веры", на недостаточную ревность сейма дискуссиях с православными. Эти жалобы свидетельствуют определенные черты тогдашней общественной мысли. Речь идет о довольно парадоксальную ситуацию, когда католическая шляхта, пренебрегая православную веру своих подданных, в то же время могла, по традиции сословной солидарности, уважать право православной шляхты бороться собственную религиозную свободу. Именно так на сеймах (как на благородных собраниях) рождались многочисленные привилегии и вольности для представителей православия. Религиозная активность православных, следовательно, находила у значительной части католиков если не одобрение, то хотя понимание. Эта особенность менталитета католической шляхты также стала основой новой политики Владислава IV.

Попытка введения универсальной унии - примирение "Руси с Русью"

В 1636 году неофициально, а на сеймах 1 638 и 1641 открыто, Владислав, вслед за отцом, снова ставил вопрос об объединении униатов с православными. Однако смысл новых попыток отличался от действий Сигизмунда III в 20-е годы. Осуществление новой, "исправленной", "универсальной" унии было для Владислава деяние не столько прозелитической в пользу Римской церкви и Ватикана, сколько внутригосударственным делом - воссоединением "Руси с Русью". Со стороны варшавских чиновников речь шла о создании самостоятельного "восточного" патриархата, возглавить который должен православный митрополит Петр Могила. Причем идеи эти отвечали настроениям внутри обеих ветвей "русской церкви". Известен переписки Петра Могилы и униатского проводника митрополита Иосифа Велямина Рутского. Ряд документов подтверждающих о возможности сношений Могилы с римской курией в вопросах объединения церквей.

В этом Владислав, как и когда-то его отец, потерпел неудачу. Оказалось, что православные (Могила прежде всего) иначе, чем правительство и римская курия мыслили себе самостоятельность и пути воссоединения "русской" церкви. Возникновение патриархата и даже объединения с Римом были возможны, но только через согласие всех восточных патриархатов, через соборные решения.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >